Предводитель волков - Александр Дюма

В таком настроении, полный решимости, но еще не зная, на чем остановиться, Тибо провел последние дни старого года и вступил в новый.

Правда, предвидя неминуемые расходы, которые влечет за собой радостный новогодний праздник, Тибо, по мере того как приближался страшивший его переход из одного года в другой, требовал от своих поставщиков удвоенного количества дичи, за которую, естественно, получал вдвое больше денег от хозяина «Золотого шара».

Таким образом, материально Тибо вступал в новый год в лучших, чем когда-либо прежде, условиях, если забыть о красной пряди, размер которой внушал ему беспокойство.

Заметьте, мы говорим лишь о материальном благополучии, но не о духовном; если тело было, казалось, в неплохом состоянии, то душе был причинен страшный ущерб.

Но тело было тепло укрыто, и в кармане куртки весело звенел десяток экю.

Хорошо одетый и сопровождаемый серебряным звоном, Тибо уже был похож не на башмачника, а скорее на богатого арендатора или даже на солидного горожанина, который если и работает, то лишь для собственного удовольствия.

Вот таким Тибо однажды отправился на деревенский праздник.

Это была рыбная ловля в великолепных прудах Берваля и Пудрона.

Ловля рыбы в прудах — серьезное дело для хозяина или арендатора, не говоря уже о том, что это большое удовольствие для приглашенных.

Поэтому о начале ее объявляют за месяц и ради нее люди проделывают путь в десять льё.

Пусть те из читателей, кто не знаком с нравами и обычаями нашей провинции, не представляют себе при словах «рыбная ловля» удочку с насаженной на нее личинкой, червем или душистым хлебом, либо глубинную снасть — сеть или вершу; нет, иногда опустошают пруд длиной в три четверти льё или в целое льё, отлавливая всю рыбу, от самой большой щуки до самой мелкой уклейки.

Вот как это происходит.

Вероятно, среди наших читателей нет таких, кто никогда не видел пруда.

У любого пруда есть два отверстия: то, в которое входит вода, и то, через которое она вытекает.

Вход, через который вода наполняет пруд, названия не имеет, а выход называют затвором. Именно там происходит рыбная ловля.

Вода, вытекающая через затвор, попадает в большой водоем, откуда идет сквозь прочную сеть. Вода уходит, а рыба остается.

Известно, сколько дней требуется для того, чтобы опустошить пруд.

Зевак и любителей приглашают на второй, третий или четвертый день — смотря по тому, сколько воды надо вылить, прежде чем наступит развязка.

Развязка — это появление рыбы в сточном отверстии.

Начало рыбной ловли у пруда собирает — соответственно размерам и богатству этого пруда — не менее внушительную и по-своему не менее элегантную толпу, чем скачки на Марсовом поле или в Шантийи, когда состязаются знаменитые лошади и жокеи.

Только здесь на представление не смотрят из ложи или из кареты.

Нет, каждый приезжает в чем хочет или может — в одноколке, шарабане, фаэтоне, двухколесной тележке, верхом на лошади или на осле; затем, прибыв на место, каждый устраивается — конечно, учитывая почтение к властям, развитое даже у самых непросвещенных народов, — в соответствии с временем прибытия, силой локтей и более или менее выраженным движением бедер.

Прочно закрепленная решетка защищает зрителей от угрозы упасть в воду.

По цвету и запаху воды определяют, когда появится рыба.

У каждого зрелища есть свои неудобства. Чем роскошнее и многолюднее собрание в Опере, тем больше вдыхаешь углекислого газа; чем ближе волнующая минута во время рыбной ловли, тем больше вдыхаешь азота.

Сначала, как только затвор открывают, вода течет чистая, прозрачная, слегка зеленоватая, как в ручье.

Это появился верхний слой, увлекаемый своим весом.

Затем вода понемногу утрачивает прозрачность и окрашивается в серый цвет.

Это вытекает второй слой. В нем, по мере того как цвет сгущается, время от времени появляются серебристые проблески.

Мелкие рыбки вынужденно становятся разведчиками: маленький размер не дает им возможности сопротивляться течению.

Их даже не пытаются подобрать, им позволяют проделать в поисках лужиц, остающихся на дне водоема, те самые упражнения, которые у бродячих акробатов получили образное название прыжка «рыбкой».

Затем идет черная вода.

В этом действии зрелища внезапно все меняется.

Рыба инстинктивно, в меру своих сил, пытается сопротивляться непривычному течению, увлекающему ее; ей неоткуда узнать, что течение опасно, она угадывает это сама и старается, как может, идти против течения.

Щука плывет рядом с карпом, которого вчера еще преследовала, не давая ему слишком разжиреть; окунь двигается рядом с линем, даже не думая вцепиться зубами в лакомую плоть.

Так иногда арабы, выкопав яму для зверей, находят вместе серну и шакала, антилопу и гиену, и гиена с шакалом так же кротки и так же пугливы, как серна и антилопа.

Наконец, силы борющихся иссякают.

Разведчики, о которых мы только что говорили, встречаются все чаще, появляется рыба внушительного размера; доказательством того, что ею не пренебрегают, служит приход сборщиков.

Сборщики одеты в простые полотняные штаны и рубашки.

Штаны у них закатаны до бедер, рукава — до плеч.

Сборщики сваливают рыбу в корзины.

Ту, которую позже продадут живой или сохранят для нового заселения пруда, переносят в другой водоем.

Приговоренную к смерти просто выбрасывают на траву и продают в тот же день.

Чем больше прибывает рыбы, тем громче и радостнее кричат зрители.

Они совсем не похожи на посетителей наших театров.

Эти зрители приходят не для того, чтобы скрывать свои чувства, и не считают хорошим тоном изображать безразличие.

Нет, они приходят развлекаться и встречают шумными, радостными, искренними аплодисментами каждого упитанного линя, каждого жирного карпа, каждую большую щуку.

Так же как на параде, когда отряд следует за отрядом в соответствии со своим, если так можно выразиться, весом, впереди — легкие стрелки, за ними — внушительные драгуны, в конце — тяжелые кирасиры и нагруженные артиллеристы, — точно так же следуют друг за другом и различные виды рыб.