Ковчег могущества - Ольга Крючкова

– А с этой ты можешь порезвиться, – холодно обронил эрпатор. – Если, конечно, тебя не смутит ее возраст…

Громко рассмеявшись, второй нубиец-маджай резко рванул хитон Хабы сверху вниз, и тот мгновенно распахнулся надвое, обнажив пусть немолодое, но все ещё стройное тело.

– Делайте со мной всё что хотите, только пощадите мою дочь! – оглушительно закричала Хаба.

Тутмос и Джер переглянулись: может быть, главная жрица уже готова во всём признаться?

Тем временем маджай, легко забросив Миритру на усыпанный цветами алтарь, ничего уже, казалось, не слышал и не замечал: в данный момент им руководило только одно желание – поскорее удовлетворить позывы своей восставшей плоти. Бедняжка продолжала молить о пощаде и извиваться, пытаясь оттолкнуть ненавистного нубийца ногами, и тогда он, распалившись, со всего размаху ударил девочку по лицу. Миритра потеряла сознание, и насильник со счастливым выражением лица начал взгромождаться на её ставшее послушным и податливым девичье тело…

– Не тронь её, исчадие Дуата! Эрпатор, останови его, я всё расскажу! Всё! – вновь истошно закричала Хаба, захлебываясь слезами.

Эрпатор, сохраняя прежнюю невозмутимость, тотчас отдал приказ:

– Оставь девчонку! Выбери себе жрицу постарше и уединись с ней где-нибудь…

Маджай неохотно сполз с алтаря, но тотчас кинулся к стайке стоящих неподалеку жриц и выхватил за руку первую попавшуюся, лет двадцати пяти.

– Пойдешь со мной! И даже не вздумай сопротивляться! – рявкнул он.

– Если не станешь причинять мне боль, получишь несказанное удовольствие, – с достоинством ответила она.

– Я буду нежным, как в первую брачную ночь! – с издевкой пообещал он и, подхватив свою добычу на руки, скрылся с ней за одной из колонн зала.

Эрпатор бросил взгляд на Миритру: девочка всё ещё была без сознания, изо рта сочилась кровь, разорванная одежда свисала клочьями, обнажая упругие девичьи груди, плоский соблазнительный живот и неподвижно раскинутые стройные ноги…

Отвернувшись, Тутмос приблизился к главной жрице.

– Я выполнил твою просьбу, Хаба! Теперь говори мне всю правду, иначе я верну нубийца, и он с удовольствием завершит начатое… – пообещал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

У Хабы потемнело в глазах от ужаса, однако она взяла себя в руки и призналась:

– Убить фараона мне повелела Исида!

– Исида?! – почти одновременно воскликнули в недоумении Тутмос, Джер и Хану.

Главная жрица утвердительно кивнула.

– И что конкретно она тебе сказала? Рассказывай всё в мельчайших подробностях, ничего не утаивая! – потребовал эрпатор.

– Я молилась, как обычно, вечером, в той самой молельне, где вы меня сегодня застали, – подрагивающим от волнения голосом начала излагать суть случившейся с ней истории женщина. – Вдруг я услышала голос богини. Он извергался прямо из её уст!.. Исида сказала, что фараон Аменхотеп предал наших богов и хочет уничтожить в Египте все храмы, поэтому… поэтому я должна покарать его. От её имени, от имени могущественной Исиды…

– А способ убийства, то есть кары, тебе тоже подсказала богиня? – недоверчиво осведомился Тутмос.

– Да, о, господин наследник! Она посоветовала наказать фараона «Дыханием Апофиса»…

– «Дыханием Апофиса»?! – вновь в один голос удивленно воскликнули эрпатор и сегеры.

– Так называется специальное зелье, – пояснила начавшая понемногу успокаиваться женщина. – Им пропитывают деревянные палочки, а потом высушивают их и в нужный момент поджигают. Человек, вдохнувший исходящий от них аромат, умирает от удушья и его душу пожирает Апофис.

– Ты раньше знала об этом зелье? Или именно Исида научила тебя ему? – вкрадчиво спросил Джер.

– Исида… Она, она… – закивала жрица.

– Словом, ты всё приготовила по указке богини и затем по тайному ходу дошла до покоев фараона, так? Но ты же говорила, что тебе о подземных коридорах ничего неизвестно! – не унимался Джер.

– Я солгала вам… Конечно же, я знала о них: главную жрицу всегда посвящает в тайну о подземных коридорах её предшественница…

– Теперь не время выяснять, кто и с какой целью проложил эти ходы, – задумчиво произнес Хану. – То ли кто-то из фараонов желал знать обо всём происходящем во дворце, то ли страдал излишней подозрительностью…

– Мне кажется, за статуей Исиды должен быть ещё один ход! – воскликнул вдруг Джер и мысленно вздохнул: «Теперь-то уж точно Исида покарает меня… Видно, не получить мне от неё охранительной пряжки в царстве Дуата…»

Хаба растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого:

– Неужели вы посмеете разрушить изваяние богини?!

– Не переживай, взамен я прикажу возвести новый храм, – успокоил главную жрицу эрпатор. – Но в данный момент мы должны выяснить всю правду!

– Да, другого выхода нет, – поддакнул Джер, пересиливая свой страх перед возможной карой могущественной богини. – Только так мы можем выйти на след того, кто задумал расправиться с фараоном твоими руками, Хаба.

Хану явно колебался.

– Может, стоит приказать каменщикам аккуратно снять богиню с пьедестала, а затем уж разрушить стену? – неуверенно предложил он.

– Вряд ли хотя бы один из них согласится поднять кирку на храм Исиды, – усомнился эрпатор. И выразительно взглянул на крепких маджаев: – Попробуем обойтись другими силами…

Вскоре маджаи, вооруженные позаимствованными у рабочих кирками, аккуратно отделили статую Исиды от стены. И, к безмерному своему удивлению, обнаружили, что из её спины торчат медные трубки.

Эрпатор и сегеры внимательно осмотрели хитроумное приспособление: теперь ни один из них не сомневался, что некто, находясь в потайной комнате за стеной, вещал от имени богини именно через эти трубки. В ответе на вопрос: «Кем бы мог быть этот "некто"?» Тутмос почти не сомневался: конечно же, это дело рук Ранеба – Верховного жреца Инебу-Хеджа…

Когда стена за алтарем была окончательно разрушена, за ней действительно обнаружилась целая сеть очередных тайных ходов. Эрпатор и сегеры вновь шагнули в темные извилистые переходы, маджаи привычно освещали им дорогу факелами.

Спустя какое-то время один из тайных коридоров привел их в небольшую комнату, по виду более напоминавшую кабинет. Всё пространство помещения было заставлено деревянными стеллажами, на которых в огромном количестве лежали папирусные свитки и стопки глиняных и восковых табличек. В углу кабинета стоял стол с расстеленным на нем чистым, явно подготовленным для письма папирусом, рядом стояли чернильница и баночка с несколькими кисточками разной толщины.

– Хранилище, – предположил Хану. – Для храмового, пожалуй, слишком тесновато. Скорее всего, принадлежит кому-то из жрецов…

– Обыскать! – коротко скомандовал Джер подчиненным.