Маньчжурские стрелки - Богдан Сушинский

— Все же есть что-то нечеловеческое в такой войне, — почти сонно пробубнил Иволгин, поднимая ворот шинели и припадая спиной к кабинке полуторки. Машину безбожно швыряло из стороны в сторону, тряска была такая, что любой из диверсантов с радостью отказался бы от езды и пошел пешком. Удерживало лишь то, что с каждым километром они все больше отдалялись от границы и приближались к Чите, к Байкалу.

— Удивительное открытие вы совершили, штабс-капитан, — иронично заключил подъесаул Кульчицкий. — В войне вдруг обнаруживается нечто, как вы изволили выразиться, «нечеловеческое». Быть такого не может!

— Издеваетесь, подъесаул?

— Напротив, поддерживаю вашу мысль, углубленно при этом философствуя, — аристократически вскинул холеный, хотя и слегка заросший подбородок Кульчицкий.

— Враги-то наши, получается, свои же, русские. Причем действуют они открыто, в форме. Мы же маскируемся и стреляем из-за угла.

— Не только из-за угла, — спокойно возразил Курбатов, — но так же из окопа, из-за камня, из-за дерева и, что самое страшное, из кустов. Не говоря уже о рукопашных схватках. Такова тактика современной войны, в которой забыли, что такое сабля или меч. Так что не чувствую энтузиазма, штабс-капитан.

— Я говорю о том, — задумчиво парировал Иволгин, — что распознать нас как немцев или японцев они не в состоянии. Согласитесь, ротмистр, есть что-то нечестное в этой кровавой игре. И какой уж тут к черту энтузиазм?

— Потерпите до развалин монастыря, Иволгин, там исповедоваться будет удобнее, — спокойно заметил Курбатов.

Им повезло. Едва достигли шоссе, как показалась эта военная полуторка. Курбатов остановил ее и поинтересовался, не попадались ли по дороге подозрительные люди. Это могли быть контрабандисты, которых преследует его группа.

— Нет, товарищ капитан, никого подозрительного, — заверил его сидевший рядом с водителем младший лейтенант. — А то бы мы…

— Контрабандисты чертовы, совсем озверели.

— Добро хоть не белогвардейские диверсанты, — успокоил его младший лейтенант. — Контрабандисты хоть ведут себя мирно.

— Особенно, когда доставляют оружие и всякое там зелье, — проворчал князь. — Куда двигаетесь?

— К станице Атаманской.

— А нам — к Заурской. Подбросите по-братски?

— Так это ж крюк придется делать километра на четыре.

— Иначе не просил бы подвезти, — сухо парировал Курбатов и приказал своей группе погружаться.

Спорить младший лейтенант не решился. А когда Курбатов сказал, что начальству тот может доложить, что подвозил капитана со спецгруппой, даже предложил занять его место в кабине. На что князь благодушно похлопал его по плечу.

— Ты хозяин машины, младшой. Мы — всего лишь попутчики.

Так они и ехали теперь: в кабине — настоящие красноармейцы, а в кузове переодетые маньчжурские стрелки и пленный сержант — молчаливый, угрюмый, совершенно безропотный. Он молча дошел с ними до дороги, молча, обреченно выслушал весь разговор командира диверсантов со старшим машины и, закинув за спину автомат с пустым диском, вместе со всеми забрался в кузов…

Теперь он лежал на мотке тонкого кабеля, приткнувшись между ногами Иволгина и Курбатова. В группе так и не поняли, зачем понадобилось тащить этого пленника с собой, почему ротмистр не приказал сразу же прикончить его. А на все вопросы и сомнения господ офицеров Курбатов отвечал предельно кратко и ясно: «Пусть пока живет».

На серпантине холмистой возвышенности младший лейтенант приказал остановить машину и показал пальцем на раскинувшуюся в весенней долине станицу.

— Вон она, Заурская, товарищ капитан. Напрямик километра два — не больше.

— Спасибо, младшой, — пожал руку князь Курбатов. Вся группа начала спускаться но крутой тропе, а старший машины стоял на серпантине и махал рукой, словно прощался с давнишними друзьями.

— А ведь так и не почувствовал, душа его совдеповская, что был на волоске от гибели, — проворчал Реутов. — Напрасно вы его, ротмистр, отпустили. Надо было обоих прикончить и, сколько позволяли бы обстоятельства, продвигаться дальше на машине.

— Мы и двигались, сколько позволяли обстоятельства, подполковник, — спокойно возразил Курбатов.

Как только машина скрылась за поворотом, ротмистр сразу же вернул группу на дорогу и быстрым шагом, почти бегом, повел ее по колее, на которой собаки, как правило, берут след очень плохо.