Властелин Атласа - Колин Фалконер

Человек в джеллабе склонился над Джорджем. Му стоял на коленях рядом с ним и внимательно наблюдал.

Он увидел, как человек сжал края открытой раны на плече Джорджа между указательным и большим пальцами, а затем повернулся к мальчику, который держал открытой крышку маленькой деревянной коробочки. Человек сунул туда руку и, когда вытащил ее, между его пальцами был зажат маленький красный муравей. Он поднес его к ране.

— Нет, — сказал Гарри и хотел было его остановить, но был еще слишком слаб, чтобы двигаться.

Муравей сомкнул челюсти на краях кожи. Человек в джеллабе тут же взял маленький нож, лежавший рядом, и обезглавил его. Челюсти насекомого остались сомкнуты, скрепляя два края кожи.

— Не волнуйтесь, — сказал человек в джеллабе ему по-арабски. — Мы закрываем рану. Они будут держать ее, чтобы она могла зажить.

Гарри с изумлением наблюдал, как человек повторил эту процедуру еще четыре или пять раз.

Человек сказал, что его зовут Здан и что он заместитель каида, его халифа. Он проводил такие операции бесчисленное множество раз, сказал он. Закрыв рану, он нанес смолу, которую назвал «эль-эльк», — пасту, по его словам, из акации, смешанную с красным гематитом. «Это поможет заживлению», — сказал он.

— Он будет жить? — спросил его Гарри.

— Возможно, — ответил тот. — Иншалла. Если на то будет воля Божья.

У него было обветренное лицо, морщинистое, как горный утес, растрескавшееся от холода. Он был смугл, как грецкий орех. «Кто ты, черт возьми, — подумал Гарри, — и где мы?»

Закончив с Джорджем, Здан положил руку на лоб Гарри.

— Посмотрите на себя. Я видел трупы и с лучшим цветом лица. Мальчик говорит, вы пьете недостаточно воды.

— Зачем мне вода? Здесь так холодно.

— Так человек и умирает, мой друг. Я велел мальчику заставлять вас пить. Делайте, что он говорит. Кто он вообще такой?

— Му?

— Да. Он ваш раб?

— Нет, когда мы выберемся из этих гор, мы намерены его отпустить.

Это, казалось, его позабавило.

— Ни один человек не свободен. А он — тем более. Никто не свободен, пока не умрет.

— Где мы?

— Вы, мой друг, в касбе Айт-Карим, в орлином гнезде Амастана эль-Карим, Властелина Атласа. Без него вы оба были бы мертвы, а Бу Хамра стал бы новым султаном Марокко.

Теперь Гарри вспомнил. Всадники, спускающиеся с гребня, их предводитель, склонившийся в снегу.

— Бу Хамра?

— Здесь он вам не причинит вреда.

— Я просто хочу выбраться из этих гор.

— Мой друг, вы сейчас так далеко в горах, как никогда прежде. Это самое сердце Атласа, и с таким количеством снега кто знает, когда вы отсюда уедете? Но сначала вы должны набраться сил. Спите хорошо. И молитесь за своего друга.

14.

Гарри проснулся в тишине. Он впервые за несколько дней встал, пошатываясь подошел к окну и с трудом открыл деревянную ставню. Небо было поразительно синим над белой неподвижностью гор. Единственным звуком был хриплый крик пустельги где-то над головой.

Воздух был таким ярким, таким чистым, что, казалось, один взмах меча мог разбить его, как хрусталь.

Джордж спал. Гарри опустился на колени рядом с ним, понюхал повязки. Гниения не чувствовалось. Жар спал. Цвет лица улучшился, на щеках снова появился румянец. Что бы ни сделал Здан, это сработало.

Джордж открыл глаза.

— Гарри?

— Так ты жив. Несколько дней назад я бы не поставил на это и гроша, ни на тебя, ни на себя.

Джордж попытался сесть, застонал и схватился за плечо. Он взглянул на льняную повязку.

— Не похоже на твою работу.

— Это и не она. Тебя подлатал один из местных.

— Где мы, черт возьми, теперь?

— Мы в гостях у того, кого твой спаситель называет Властелином Атласа.

— Где Му?

Словно по команде, дверь распахнулась, и вбежал мальчик. На нем были новая туника и джеллаба, и он выглядел довольным собой. Кто-то побрил ему голову, без сомнения, опасаясь вшей. В остальном, казалось, он не выказывал никаких дурных последствий от их недавних приключений.

— А, мои господа, вы проснулись. Наконец-то. Вы столько пропустили!

— Что мы пропустили? — спросил Джордж.

— Диффу! — сказал он, используя марокканское слово для пира. — Были цыплята со специями, и голуби, сотни! И целые жареные бараны, столько, что и не сосчитать! — Он коснулся пальцами сложенных трубочкой губ. — И миндальные пирожные, я съел столько, что думал, лопну, и сладкий мятный чай. Никогда я не видел столько еды. Я ел и ел, даже когда уже не мог больше есть. — Он картинно выпятил живот, чтобы они сами увидели, как он растолстел за три дня. — А танцы! Мальчики, некоторые младше меня, они накрасили лица, и у них были пояса, вышитые золотом, и бубны, и они щелкали пальцами с маленькими медными цимбалами во дворе у огромного костра, никогда я не видел такого костра. А лучше всего были танцовщицы, они качали бедрами вот так. — Он заложил одну руку за голову, другую поставил на бедро и закружился в танце, покачивая бедрами. — Они были так прекрасны. У меня глаза болят от того, что я так много смотрел. Однажды у меня будет свой гарем, и у меня будет сто таких девушек!

— Тебе еще рано думать о гаремах, — сказал ему Джордж.

— Ты прямо как мой отец, — улыбнулся Гарри и потрепал Му по голове. — Мы рады, что ты так славно повеселился, Му. А теперь беги, найди Хаджа Хаммада и скажи ему, что два английских офицера желают с ним поговорить. Срочно.

— Я не могу.

— Тебя никто не тронет. Ты просто передашь сообщение, вот и все.

— Но, господа, я не могу, потому что визиря здесь нет. Султан, его советники и вся армия — все вернулись домой.

Джордж застонал, хватаясь за плечо.

— Они вернулись в Марракеш без нас?

— Почему нам никто не сказал? — спросил Гарри. — Почему ты нам не сказал, Му?

— Потому что я не хочу в Марракеш.

— А мы хотим в Марракеш.

— Вы спали, вы болели. Оба.