Королева викингов - Пол Андерсон

Подняв глаза, она увидела, что его лицо расплылось в улыбке. Такое бывало нечасто.

— Отличная погода сегодня, — сказал он. — Но нам еще придется побороться со встречным ветром, прежде чем мы попадем домой.

— Я жду этого. Надеюсь, конечно, что такие слова не окажутся дурной приметой, — откликнулась Гуннхильд. — Это должно быть очень впечатляюще.

Эйрик рассмеялся.

— Тебе не придется ворочать веслом или вычерпывать воду ковшом! — Его голос смягчился. — Однако это говорит о твоей выносливости. Немногим женщинам нравится плавать по морю.

Она немного помолчала, прежде чем ответить.

— Это лучшее из всего, что я знаю. Я была бы согласна провести в море большую часть своей жизни.

Ее собеседник вскинул выцветшие почти добела брови.

— Почему же ты так думаешь?

Девушка поглядела вдаль.

— Я это чувствую. Сама не знаю, почему. Но это чувство то и дело возникает у меня.

Эйрик с высоты своего роста заглянул Гуннхильд в лицо.

— Возможно, ты слишком долго прожила, окруженная колдовством, — медленно проговорил он.

Она ответила ему самой лучезарной из всех своих улыбок.

— Но ведь ты везешь меня домой, к моему народу… Нет, я уже среди него.

Эйрик смутился, как будто эти слова застигли его врасплох, послюнявил палец и поднял его над головой, пробуя ветер.

— Скоро мы должны изменить курс, чтобы прийти на ту стоянку, которую я наметил для этой ночи.

— А разве еще не слишком рано?

— Поблизости нет другой такой же безопасной бухты с удобным подходом.

— Неужели вы высаживались бы на берег каждую ночь, если бы с вами не было меня? — спросила Гуннхильд.

— Скорее всего, нет.

— Ты очень добр. — Здесь она нисколько не покривила душою.

Полностью приспособиться к жизни на корабле Гуннхильд так и не смогла. И, хотя ей и приходилось справлять на корабле малую нужду — юбки надежно прикрывали горшок, которым она пользовалась, — но она не знала, смогла бы выдержать необходимость подтираться, выставив голый зад за борт, как это делали моряки. Они нисколько не стеснялись отправлять свои естественные надобности, а сама она, не подавая, конечно, виду, с удовольствием наблюдала исподтишка, как мужчины снимали штаны. Но ведь она-то была высокородной дамой!

Эйрик снова улыбнулся:

— Мне некуда спешить, когда ты находишься на борту моего корабля.

— Но ведь ты погостишь в Ульвгарде, правда? — поспешно спросила Гуннхильд.

— Гм. — Эйрик погладил коротко и аккуратно подстриженную бороду. — Мне будет трудно уехать оттуда, если ты не отправишься со мной.

Она чуть не закричала от заполнившего все ее существо счастья. Весь окружающий мир закачался. Это было именно то, к чему она стремилась всем сердцем, на что были направлены все большие и маленькие хитрости, до которых она была в состоянии додуматься.

Она сдержалась. Теперь ей предстояло поставить всю свою прошлую и будущую жизнь против всего золота, которое, как она слышала, добывали в реке Рейн, где-то далеко на юге.

— Я хочу сказать…

Гуннхильд слышала, что Эйрик говорил искренне, и перебила его, несмотря на то что у нее перехватило дух:

— Ты хочешь взять меня в жены?

Он был явно ошеломлен.

— Ну…

— Мой отец с радостью дал бы свое согласие.

Эйрик перевел взгляд на морской простор.

— Конечно, он хёвдинг только по названию, — продолжала атаку Гуннхильд, — но он самый влиятельный человек в северном Хологаланне. Полезный союзник.

Эйрик несколько натянуто кивнул.

Гуннхильд вздохнула:

— Наверно, я слишком тороплюсь? Прости меня. — На ее лице появилось строгое выражение. — Я скажу только одно: я никогда не стану ничьей наложницей. Даже твоей, Эйрик Харальдсон.

Он нахмурился:

— Ты разговариваешь слишком смело для женщины, оказавшейся в одиночестве среди викингов.

Гуннхильд тут же смягчилась:

— Я была бы расстроена, если бы чем-то оскорбила тебя. Но ты сможешь убедиться, что моя любовь стоит того, чтобы ею обладать.

Эйрик широко улыбнулся:

— И, конечно, твоя ненависть стоит того, чтобы ее стоило избегать. Думаю, что она стоит человеческой жизни. Мне нравится твоя душа, Гуннхильд. Ты похожа на меня. — Он наклонился поближе к ней. — К тому же ты прекрасна, остроумна в разговоре… — Решение он принял, как всегда, моментально: — Из тебя получится наилучшая жена для короля.

А она продолжала загонять его, как волки загоняют могучего зубра:

— Среди прочих?

Эрик звонко рассмеялся.

— В отличие от моего отца у меня пока что нет ни одной. Ты будешь первой.

И последней, подумала она, если она и впрямь станет его женой.

Она никогда не допустит и того, чтобы в его постели оказалась хоть одна женщина, которая могла бы что-то значить для него. У такой могли бы родиться сыновья, которые будут представлять угрозу для ее сыновей.