Тень Тота - Михаэль Пайнкофер

— Ваш гость, мадам, — объявил слуга, и с кресла поднялась молодая женщина. Красота ее ошеломляла, хотя она во многих отношениях отличалась от дам высшего лондонского света.

Правильные черты лица Сара Кинкейд унаследовала от отца. Доктор Лейдон считал, что и темно-синие глаза, свидетельствующие о кельтских корнях, и узкие губы, и волевой подбородок — все это от старика Гардинера. Однако леди Кинкейд вовсе не казалась строгой и неприступной. Ямочки у уголков рта и маленький, дерзко вздернутый носик позволяли предположить, что острословие и озорство не чужды этой натуре.

Она была смуглее, чем дамы ее положения, легкие веснушки говорили о том, что она подолгу бывала на солнце. Черные волосы неподатливыми локонами падали на плечи, их с трудом удерживала бархатная лента. Под простым платьем, которое лондонские дамы назвали бы безнадежно вышедшим из моды, явно не было пышного кринолина, оно ниспадало мягкими складками. Синий бархат поблескивал в мерцающем свете огня. Сара Кинкейд не носила ни украшений, ни перьев — нелюбовь к искусственной роскоши была еще одной характерной чертой ее покойного отца.

— Дядя Мортимер! Какая радость!

Не дожидаясь чопорного приветствия крестного, Сара бросилась ему на шею. В далеком Лондоне любому от проявления такой сельской непринужденности стало бы неловко, но в уединении сурового севера она сохраняла известное обаяние.

— Сара, дитя мое. — Лейдон подождал, пока девушка успокоится, затем с мягкой улыбкой посмотрел на нее. — Боже мой, сколько же мы не виделись?

— С похорон отца, — ответила она, и на ее лицо легла тень.

— Как ты? Прости, Сара, что не выбрался к тебе раньше, но мое присутствие в Лондоне, при дворе, было крайне необходимо.

— Могу себе представить, — улыбнулась Сара не без некоторой гордости. — Ведь не может же королева обойтись без лучшего своего лейб-медика.

— Сара… — Лейдон заметно смутился. — Мне очень лестны такие слова, но, во-первых, у королевской семьи много и других лейб-медиков, а во-вторых, я вовсе не считаю себя лучшим.

— Скромен ты был всегда. Ты не изменился, дядя.

— Ты тоже, судя по всему. — Доктор осмотрел комнату. — Да и имение Кинкейд, кажется, не сильно изменилось.

— Видимость обманчива, — возразила Сара. — После смерти отца все стало другим. Его жажда знаний и неутомимый исследовательский пыл наполняли этот дом жизнью. Я как могу стараюсь продолжить его работу, но…

— Уверен, ты хорошо справляешься. Уверен также, отец гордился бы тобой, Сара.

— Думаешь?

— Убежден. Во многом можно обвинить старого Гардинера Кинкейда, но только не в бессердечности. Для него на первом месте стояли дело и ты, Сара, и он был бы так рад, что ты продолжаешь его исследования.

— Я стараюсь, — ответила она, заставив себя улыбнуться, и быстро сменила тему. — Ты надолго, дядя Мортимер? О стольком нужно поговорить…

— Это правда, — кивнул Лейдон. — Я приехал по срочному делу.

— Срочному делу? — Лицо Сары снова омрачилось. — О каких еще срочных делах ты говоришь? Я думала, ты хотел погостить…

— Я приехал в гости, — заверил он ее. — Но это не отменяет того факта, что у меня в саквояже важные новости, Сара.

— Новости? Какие?

— Хорошие. Хорошие новости от королевского двора.

— Надо же! Королевский двор редко балует хорошими новостями, по крайней мере в том, что касается моей семьи. Я прекрасно помню депешу, касающуюся Александрии…

— Александрия тут ни при чем. Лучше оставить прошлое в покое, Сара.

— Оставить в покое? — Она едва заметно улыбнулась. — Ты забываешь, что я археолог, дядя. Это моя профессия — копаться в земле и вырывать у нее тайны прошлого.

— Может быть, — признал доктор. — Но похоронить себя заживо и пребывать в прошлом уж точно не твое призвание. Этого бы твой отец не одобрил. Пожалуйста, Сара. По крайней мере выслушай меня.

Леди Кинкейд пристально взглянула в еще моложавое, подтянутое, хотя и обрамленное седыми волосами лицо крестного. Последние месяцы она просидела над старыми фолиантами, но больше думала о своем собственном прошлом, чем об ушедших народах и культурах. Возможно, дядя прав. Сара тщетно надеялась забыть то, что случилось в Египте. Может, крестный и поможет ей. Ведь он всегда помогал отцу словом и делом.

— Хорошо, дядя Мортимер, — осторожно сказала она. — Но при одном условии.

— То есть?

— Поскольку ты заблаговременно сообщил о своем приезде, я велела кухарке приготовить поздний ужин. Если ты не против, мы сначала поужинаем, а потом за бокалом хорошего кларета обо всем поговорим.

— За бокалом хорошего кларета? — Лейдон одобрительно кивнул. — Почему же ты сразу не сказала? Я рад, что блага цивилизации не миновали имение Кинкейд.

— Тогда договорились? — спросила Сара.

Лейдон еще раз кивнул:

— Договорились.

Кухарка имения Кинкейд — немолодая уроженка Мидленда, готовившая отцу Сары, когда он еще жил в Оксфорде — попотчевала их ужином, заставившим почтительно склонить голову даже избалованного Мортимера Лейдона. За нежным куриным супом последовали бараньи отбивные и индейка, к ним овощи и салат, а также французская и английская горчица. На десерт подали шоколадный крем и грецкие орехи.

— Замечательно, дитя мое, — похвалил доктор и запил горьковатый шоколад глотком вина. — Кто бы мог подумать, что в далеком Йоркшире доведется отведать такие лакомства! За Гардинера Кинкейда, самого лучшего друга, о котором только можно мечтать, и лучшего из всех отцов! Да упокоится он в мире.

— За отца, — отозвалась Сара, и они выпили.

— Чудесное вино, — одобрил Лейдон, посмотрев на ярко-красное содержимое своего бокала. — Мягкое и вместе с тем терпкое. Неудивительно, что этот французский напиток так любим лондонским обществом.

— Правда?

— Еще бы. И то, что он хранится у тебя в погребе, доказывает мне, что ты не столь категорически отвергаешь удовольствия жизни, как твой отец. И это меня очень радует, Сара.

— Не обманывайся, дядя. Я в таком же плену у прошлого, как и отец, и вот это, — она кивнула на графин, в расширенной части которого таинственно мерцал кларет, — я бы в любой момент обменяла на счастье разгадать одну из загадок истории.

— Ты и впрямь говоришь, как твой отец, — улыбнулся Лейдон.

— А почему же нет? Он был моим учителем, и я продолжаю именно его работу, его труд.

— Понятно. Так ты имеешь поручение Академии наук, она снабдила тебя деньгами, всем необходимым?

— Конечно, нет. — Сара удивилась такому странному вопросу. — Ты прекрасно знаешь, что членами академии могут быть только мужчины. Эти самодовольные идиоты скорее откажутся от научных знаний, нежели примут в свои ряды женщину.