Спецназ князя Дмитрия - Алексей Соловьев

За прошлые годы Митин Починок расстроился на две избы. Жены рожали детей, пережившая чуму молодежь образовывала новые семьи. В доме Федоровых остался в живых всего один холоп, которому сам Иван подарил вольную за верную долгую службу. Да Слава, вывезенная в свое время из Киева и вышедшая замуж за местного крестьянина, продолжала помогать по хозяйству Алене. Сын Ивана Федор стал красивым высоким парнем, оженившимся и поставившим себе дом рядом с родительским. Кроме Оленьки Алена родила еще двоих парней и вновь ходила на сносях. Вместе с Иваном порешили, что это будет последний продолжатель рода Федоровых.

Сам Иван заметно сдал, годы брали свое. Некогда статная спина сгорбилась, покалеченная рука все сильнее напоминала о себе при перемене погоды, седина щедро усыпала бороду и волосы на голове. Он по-прежнему руководил Вельяминовскими рыбалками, возложив на Федора сбор боярских даней в округе. У сына обнаружилась торговая жилка, он уже несколько раз зимой водил небольшие обозы из Москвы в Великий Новгород и обратно, приумножая накопленное отцом серебро. Мечтал о собственной ладье и далеких ордынских рынках.

Приезд Ивана Вельяминова застал Ивана Федорова врасплох. Услышав приказ тысяцкого Москвы, боярский слуга поинтересовался:

– О чем Василь Василич баять собрался? Ничем не прогневал я батюшку вашего?

– Днями думали, как складнее митрополита Алексия из киевского полона спасать, – важно ответил сын тысяцкого. – Полагаю, об этом речь пойдет.

– Про Алексия? Со мною?!!

– Давай, собирайся не мешкая!

Иван Федоров задумчиво кивнул, вперив взор в плахи пола. Наконец заговорил:

– Откушай, боярин, ухи рыбной, в баньке попарься. Завтра с утра тронемся, чего горячку пороть? Я пока кой-какие распоряжения сделаю перед отъездом.

Иван Вельяминов усмехнулся:

– Ладно! Собирайся, а я в Коломне тебя обожду, у воеводы. Тут, поди, и девки красной на ночь мне не найдешь, старик? Дак я лучше в городе меду попью да бабу потискаю.

И, острожав лицом, добавил:

– В полдень завтра чтоб из Коломны нам выехать. Понял? Не то отцу скажу, что ты слову его строгому внимать не хотел!

– Еще ранее тронемся, не сумуй, боярин!

Проводив долгим взглядом гостя, Иван вернулся неспешно в дом, вызвал слугу и приказал:

– Найди Славу. Пусть не мешкая ко мне идет.

Бывшая киевлянка не заставила себя долго ждать. При виде ее Иван улыбнулся глазами и указал на место рядом с собою.

– Родные места, чаю, не забыла еще, Славушка? Садись, расскажи-ка мне про земли, что окрест Киева лежат. Подробненько расскажи…

Задумчив был в тот вечер Иван, молчалив. Без лишних слов прощался с женою и детьми, оставляя распоряжения по хозяйству. Долго стоял на вечерней молитве, неслышно шевеля губами. Долго лежал на полатях, глядя в низкий потолок. Лишь после полуночи сон смежил-таки его веки.

Спустя двое суток он уже сидел в доме тысяцкого в окружении его брата и сына. Выслушав пожелание-приказ хозяина сопровождать два десятка ратных до владений князя Федора и помочь им благополучно выкрасть митрополита, сказал как о давно обдуманном и решенном:

– Надобно водою туда будет идти, бояре! Из Смоленска Днепром под видом купца с ватагою. И уходить тоже водою, по Двине, доколь мочно будет, докуда лед пропустит… а далее конно. Как мы уходили, не получится. Земли вокруг Киева да Чернигова прочно Литве передались, переймут при отходе ратные.

– А на воде не переймут, что ли? – зло бросил Иван.

Тезка пристально посмотрел на хозяйского сына.

– Коли с умом уходить будем – не переймут! Главное – от Киева невережеными верст за пятьдесят отойти, там проще станется. Коли я за старшего пойду, то моя головная боль будет. Это первое. И второе… Стар я стал уже, а путь не близок. Все в пути может статься. Помощник мне нужен, кто тоже в Киеве бывал, в порубе княжем сиживал.