Орлы на войне - Бен Кейн

– Живо к стене – все до одного! Вы меня слышите, вонючие недоноски?

Легионеры отошли к стене. Пизон перекатился на другой бок и увидел рядом с собой Афера. По лбу товарища стекала кровь, один глаз заплыл, однако он нашел в себе силы улыбнуться Пизону.

– Где Вителлий? – спросил тот.

Афер указал пальцем. Их друг без сознания лежал в нескольких шагах от них. Увидев, что он все же дышит, Пизон слегка успокоился. Пусть Вителлию сильно досталось в драке, но по крайней мере он жив.

– Боги небесные и подземные, как же я сразу не догадался, что это ты! – Над Пизоном, крепкий, как дуб, вырос Тулл и протянул руку. – Сможешь встать?

– Думаю, да, – ответил Пизон и, взяв руку Тулла, кое-как поднялся на дрожащих ногах. Мир тотчас завертелся колесом, и он был вынужден схватиться за плечо своего спасителя. – Извини, центурион, – пробормотал он, отпуская руку, однако тотчас едва не упал.

– Держись за меня, болван, – сказал Тулл на редкость мягко и подвел Пизона к телеге. – Прислонись к ней.

Пизон схватился за деревянную обшивку повозки, как утопающий моряк хватается в море за ветку. Афер сумел подняться на ноги без посторонней помощи. Шатаясь, он подошел к Вителлию и опустился рядом с другом на колени.

– Как он там? – спросил Тулл.

– Трудно сказать. Ясно одно – без сознания.

Центурион нахмурил брови и посмотрел на Пизона.

– Что произошло?

– Мы всего лишь несколько раз сыграли с одним из вон тех солдат в кости. Ему не понравилось, что он проиграл. – С этими словами Пизон вытащил из кошелька пару бронзовых застежек и протянул их центуриону.

– Поклянись мне, что говоришь правду.

– Клянусь родной матерью. – Центурион лишь хмыкнул, и Пизон поспешил добавить: – Разрази меня на этом месте Юпитер, если я лгу!

Тулл принялся разглядывать застежки. Пизон, ни жив ни мертв, затаил дыхание. Затем офицер подошел к легионерам. На фоне стены таверны те казались чередой темных силуэтов.

– Значит, так: солдаты, которых вы избивали, из моей центурии. У вас должны иметься веские причины для оправдания ваших действий, – произнес Тулл угрожающим тоном. – По словам моего солдата, все началось с какой-то паршивой игры в кости. Мол, один из вас слишком близко принял к сердцу утрату денег и вот этих застежек.

– Дело не в этом, – возразил один из легионеров. – Он последними словами поносил Первую когорту.

– И что именно он сказал? – рявкнул Тулл.

Последовала короткая тишина.

– Не знаю. Так нам сказал Ай, – ответил легионер.

– Который из вас Ай? – потребовал Тулл.

– Я, центурион.

– Просвети меня насчет того, что именно было сказано.

Ай тотчас выдал череду правдоподобных оскорблений, которые вполне могли быть брошены в адрес Первой когорты: мол, все ее солдаты – жополюбы, а также трусы, готовые при первой же возможности сделать ноги. И вообще, они – позор легиона.

– Я мог бы перечислять до бесконечности, – заявил Ай.

– С меня хватит, легионер, – перебил его Тулл. – А теперь скажи мне, почему три солдата должны говорить такие вещи, зная, что их в три раза меньше тех, кого они оскорбляют?

– Не могу знать, центурион. Наверное, они это спьяну.

– Спьяну, говоришь? – Тулл приблизил лицо к физиономии Ая. – Я бы поверил, иди речь о ком-то другом. Но своих солдат я знаю как свои пять пальцев. Возможно, они любители выпить, да и умом не блещут. Но они не дураки!

С этими словами он вогнал Аю в ноздри застежки, а потом вытащил снова. Ай застонал.

– На них написано: «Марк Ай из Первой когорты». Это ты?

– Да, центурион, – промычал Ай, так как пальцы Тулла все еще сжимали ему лицо.

– И ты недавно проиграл их в кости вон тому солдату? – Тулл указал на Пизона.

– Да, центурион.

– Сколько лет ты уже отслужил?

– Двенадцать, – ответил Ай.

– Я, как центурион, знаю одну вещь: если солдат, особенно ветеран, ставит на кон что-то из своего снаряжения, с этим солдатом что-то не так. Внутренний голос подсказывает мне, что ты и есть такой солдат. – Ай не ответил, и тогда Тулл проревел: – Я прав?

– Я всего лишь хотел получить назад свои деньги, – пролепетал Ай. – И эти застежки.

– Я так и думал, – рявкнул Тулл. Подойдя ближе к факелам, он извлек вощеную табличку и стило. – Подходите ко мне по одному. Мне нужны имена, особые приметы, номер центурии и имя вашего центуриона.

Пизон с приятным злорадством наблюдал за тем, как десять легионеров по очереди подходят к Туллу, называют свое имя, показывают родинки, татуировки и шрамы, которые не дадут спутать их с кем-то другим. Никто не осмелился спросить, какое наказание их ждет. Закончив с ними, центурион посмотрел на Афера.

– Как Вителлий?

– Пришел в себя, – последовал ответ. – Говорит, что чувствует себя сносно.

Пизон был готов поклясться, что на лице Тулла промелькнуло облегчение.

– Вам, опарыши, крупно повезло, что он очнулся, – крикнул он Аю и остальным. – А теперь пошли прочь. Центурион Фабриций займется вами утром. – Раздав жезлом еще несколько ударов, он прогнал прочь Ая и его дружков. Пизон же с удовлетворением отметил, что тот, кому он врезал по яйцам, идет довольно странной походкой. Увы, его хорошее настроение длилось недолго, пока Тулл не убедился в том, что полученные ими травмы несерьезны. После чего центурион устроил им хорошую головомойку.

– Какой болван ввязывается играть в кости с солдатом, за которым стоит полцентурии? Ни один из моих легионеров не имеет права ввязываться в уличные потасовки. Неужели вы готовы пасть так низко?

Пизон и оба его товарища молча выслушали тираду Тулла. Они не стали жаловаться, когда тот на месяц запретил им покидать лагерь, добавив к этому наказанию чистку отхожих мест, а также пообещал дополнительные учебные марши, как только лекарь сочтет их здоровыми. Наконец Тулл выговорился и в упор посмотрел на каждого из троих. Все трое нехотя ответили на его взгляд.

– Долой с моих глаз! – приказал Тулл. – Марш в казармы!

Поддерживая под мышки Вителлия, Пизон и Афер двинулись в обход повозки. Испуганный погонщик, все это время наблюдавший с безопасного расстояния, робко направился к своим волам.

– Пизон!

Легионер оглянулся.

– Скажи, стоит твой выигрыш всего этого? – спросил Тулл.

У Пизона болела каждая косточка. Наверное, то же самое сказали бы о себе и его друзья, особенно Вителлий.

– Нет, центурион.

– В следующий раз, прежде чем кидать кости, дважды подумай. Может, в Первой когорте они и впрямь сукины дети, но кулаки у них пудовые.