Золото тайги - Максим Дуленцов

– Прикуси ботало, Митьша. Валить не станем. Мой закон. А вот портсигар хорош…

Василий Андреевич с тоской поглядел на портсигар.

– Ну что, господа хорошие, сейчас тихонько выбираетесь на площадку и сигаете с поезда, понятно? Митьша, проводи господ офицеров.

Но Митьша не успел выполнить указание. В проеме купе показались два пистолета, за ними стоял Семен.

– Так, револьверы положь на стол! Ты, чахоточный, верни портсигар их благородию. Вашбродь, револьверы-то возьмите со столика, а вы, тати, тихо сидите, не то выпалю прям в рожи ваши бандитские. Я их сразу просек, вашбродь, явные упыри, я таких насмотрелся в молодости по дурке. В участке полицейском.

Штабс-капитан забрал свой портсигар и наган, удивленно посмотрел на Семена. Того, что денщик исчез, не сел с ними в купе, он и не заметил поначалу.

Паузу нарушил чернявый хлопец:

– Ситуация у нас получается. Нас больше, а вы стрельнуть можете, завалите пару-тройку, а потом мы вас на ножи. Но ведь вам это не надо?

Штаб-капитан помотал головой:

– Не надо. Нам до Киева надо доехать.

– Вот, и нам не надо шума. И нам до Киева надо. Решать надо такой вопрос. Пусть будет всё как будет. Мы вас не знаем, вы нас не знаете, просто едем по-соседски, курим вместе. Вот у меня папиросы немецкой набивки. Угощайтесь, служивые.

Хлопец протянул свой золотой портсигар, вытащив его из-под жилета.

– Обманет, вашбродь, гнать их надо, в спину выстрелят али порежут ножами, – забеспокоился Семен.

– Не мельтеши, а то не ровен час нажмешь железку, она и выстрелит. Юркий я, слыхали про такого? Вор тверской.

Офицеры отрицательно покачали головами.

– Ну, темные. Про меня все газеты писали. Да ладно, вот вам мое слово – не трону до Киева.

– Опусти оружие, Семен. Поверим.

– Да как же, вашбродь…

– Опусти.

Семен недоверчиво засунул пистолеты за ремень, поближе. На лавку не сел.

– Покурить предлагали, господин Юркий? Давайте.

Золотой портсигар раскрылся, обнаружив дорогие немецкие папиросы. Закурили. Ехали молча. Затянувшуюся паузу опять нарушил чернявый.

– Слышь, служивый, – обратился к Семену, – что у тебя за волына такая?

– Люгер немецкий. А чего тебе, рожа бандитская?

– Да хорошая волына. Господа офицеры, может, в картишки? А то скучно едем. Я ставлю свой золотой портсигар.

– Так нам ставить нечего, сам же видел, что есть, – спокойно ответил прапорщик Оборин.

– Так вот у вашего солдатика, – оскалил зубы Юркий на денщика, – пистолет знатный. Давай на него.

– А во что играть будем?

– Так в «очко», по-честному.

Василий Андреевич усмехнулся.

– Что же тут честного? Тут или случай, что вряд ли, зная вас, или обман, что скорее всего.

Юркий покачал головой:

– Как мы говорим, тут фарт, а я еще скажу – тут вера.

– Какая вера?

– Кто крепче верует, тот и выиграет, потому что Бог ему поможет.

– Стало быть, если я не верю в Бога, то проиграю? Тогда и играть не стоит, – улыбнулся штабс-капитан.

– А ты что же, в Бога не веруешь?

– Нет.

– А как же ты на войне был? Кому молился? Как выжил?

– Никому не молился, просто нужно мне вернуться живым в родной город. Хотел я этого очень, делал все, что мог, для этого и выжил. Всё же от человека зависит.

– Да ну? Если бы всё от меня зависело, я бы давно уже пузо грел на морях, а не в холодном вагоне по зиме ошивался.

– Бог тебе тоже не помог на море греться.

– Бог дает каждому по его заслугам. Я еще не заслужил, да и дела мои – не богоугодные иной раз. Грехи замаливать надо, да некогда пока. Ну что, давай, пан офицер, мое рыжье супротив твоего револьвера? Раз ваш фраер не хочет своего пистоля давать. Тут и проверим, кто прав. Идет?

– Не играйте с ним, вашбродь, Василий Андреич, ведь тать и вор, обманет! – Семен нехорошо смотрел на Юркого.

– Да что, Семен, попробую, тем более тут принципиальный спор.

Штабс-капитан вытряс патроны из барабана нагана и положил его на столик. Рядом лег золотой портсигар Юркого.

– Только вы сдавайте, вашбродь, – простонал денщик.

– Да не вопрос. – Юркий протянул колоду засаленных карт Василию Андреевичу. Тот взял, долго тасовал.

«Револьвер мне, конечно, нужен, да вот только Бога нет. И вера тут ни при чем. Просто нужно очень захотеть. Вернуться к Варе. Увидеть маму. Забыть эти три года войны и начать новую жизнь. О чем я думаю? Надо думать о выигрыше. Надо выиграть».

Штабс-капитан сдал карты.

– Еще, – выдал еще одну.

– Себе.

«Ну вот, маленький момент истины».

У Василия Андреевича два туза легли рядом. Перебор. Юркий улыбнулся, утянул к себе револьвер и портсигар.

– Вот, а ты, пан офицер, говорил, что вера не нужна. А я помолился Николаю-чудотворцу – и волына моя.

– Ну-ка, давай еще сыграем! – протиснулся к столу Семен.

– А чего у тебя есть? На что играть будешь? – вскинулся Юркий.

– А вот, наган господина капитана, что ты выиграл, супротив моего люгера.

Вор взвесил пистолет в руке. Одобрительно присвистнул.

– Ага! Хороша машинка. Трофей? Играем!

– Только давай не в «очко», а в «буру».

– Хитрован. Идет. Сдавай.

Денщик внимательно осмотрел карты, тщательно перетасовал, сдал по пять. Игра шла долго, молча. Слышалось лишь сопение игроков и наблюдающих. Наконец Семен сказал:

– Стоп, Москва, вскрываюсь.

– Ой, смотри, солдат, ежели блефуешь – кровь пущу, у тебя ничего больше нет, – хитро прищурился Юркий.

Семен бросил на столик карты. Три туза.

– Хитер, брат. Выиграл. Отыграться дашь?

Но тут заскрипели вагонные тормоза, народ зашевелился, начал выглядывать в окна.

– Киев скоро, сортировочный разъезд.

Юркий засуетился, свистнул.

– Так, пора нам слезать, шановны паны, да и вам советую, в Киеве заметут вас гайдамаки, или белые, или красные. Бывайте! Парни, отваливаем с майдана!

Купе опустело. Семен довольно уселся на освободившееся место, засовывая в карман люгер.

– Едем до Киева, вашбродь?

– Едем.

Мартюшев подтвердил:

– Зима уж, по полям скитаться негоже, надо где-то переждать али уж по-цивильному ехать.