Кукловод - Сергей Шхиян

— Так ты сам, барин, виноват, — вступил в разговор второй. — Чего ты зимой голый бегаешь? Мы как тебя увидели, так и подумали, не иначе как черт или хранцуз.

— Вы, что партизаны? — догадался я.

— Нет, мы местные, тут неподалеку живем. А в лесу хранцузов ловим. Их, говорят, тут видимо-невидимо!

— Да вы что, чего им по вашим лесам бродить, они теперь отступают в другую сторону.

— Не скажи, — покачал головой первый мужик, — нам мучной барин посулил, если сыщем хранцузов, гривенниками наградить. Стал бы он попусту такие деньги тратить!

Сначала я решил, что «мучной барин» какой-нибудь здешний помещик, решивший поиграть в войну, но на всякий случай спросил:

— Барин-то ваш или соседский?

— Нет, совсем чужой, только видать большой дока, глазами как зыркнет, так, аж, оторопь берет! — вмешался в разговор второй Аника-воин.

— А почему вы его называете «мучным», — уже с неподдельным интересом спросил я.

— Так с лица он бел, словно мукой посыпан, — объяснил этот же мужик.

— Знаю такого, — сказал я, — лицо у него худое, а голова круглая и без волос.

— Лицом он и правда худ, а вот волосов мы его не видели, он в шапке ходит, — уточнил словоохотливый мужик. — Но по гривне посулил, это уж как пить дать!

— И где он теперь? — продолжил я интересный разговор.

— На селе, где же ему еще быть, у нашего барина гостит. Собрал давеча мужиков на сход и все обсказал, про хранцузов, что они от нечистого на нас посланы и по лесам прячутся. Мы как тебя голого увидели, сразу и решил, не иначе как хранцуз.

— Понятно. И много вас таких французов ловит?

— Много, время-то зимнее, делать по хозяйству нечего, а тут по гривне посулили, кажному такое уважение лестно.

— Обманул вас тот барин, — сказал я, — нет тут никаких французов, а вот если хотите заработать по целковому, да не бумажкой, а серебром, я вас могу в сторожа подрядить.

— Это как же так, чего надобно сторожить? — вмешался в разговор второй крестьянин, бывший старше годами.

— Меня сторожить, чтобы ваши же мужики и бродяги не беспокоили. А то станут французов искать, да меня ненароком подстрелят, как вы давеча.

Мужики переглянулись, и стало видно, что предложение пришлось им по сердцу. Однако старший решил уточнить условия подряда:

— Неужто ты, барин, за такую пустую работу, по целому рублю отвалишь?

— Разочтусь как обещал, только и вы смотрите в оба, чтобы никто сюда не заявился. Провороните, договору конец.

— А жить где прикажешь? Тут в лесу?

— Конечно тут, иначе какой мне толк сторожей нанимать. Сделайте себе шалаш, разложите костер, а харч я вам приносить буду.

На том и порешили, после чего я вернулся успокоить Машу. Она успела надеть на голое тело плащ и выглядела в нем весьма сексуально. Этакое единство контрастов, черной материи и белой кожи.

Я рассказал о происках ее брата, решившего устроить на нас облаву, и снова пошел за дровами. Теперь я вышел, открыто, не опасаясь, и едва за это не поплатился. Не успел дойти до поленницы, как опять почти разом грянули два выстрела. Одна из пуль противно пропела рядом с ухом. Я невольно вжал голову в плечи, и бросился с топором на нового неприятеля. Когда несколькими прыжками я достиг места, откуда в меня стреляли, застал странную картину. Оба «сторожа» стояли с дымящимися ружьями в руках и с недоумением их осматривали.

— Вы что делаете?! — закричал я на них.

— Барин, — расстроенным голосом ответил за двоих словоохотливый мужик, — вели казнить, но сам не пойму, что со мной было. Привиделось будто медведь на нас прет. Стрельнул, глядь, а там ты. Да и как стрелял, не помню, вроде они сами собой выстрелили!

Страх и противная дрожь в коленях постепенно проходили, и я смог связно мыслить. Стало понятно, почему молодой князь не погнал мужиков под гипнозом нас ловить, а пообещал им какие-то деньги. Он оставил им инициативу и запрограммировал только на одно действие. После промашки с расстрелом пустой кибитки это было умно, он быстро учился и не повторял ошибки.

— Ладно, — сказал я, — не попали так не попали, все хорошо, что хорошо кончается. Вот вам топор, делайте шалаш и устраивайтесь, а ружья я заберу. Мало ли что вам опять покажется.

Я забрал у них оружие и вернулся в избушку. Необычные способности Урусова начинали действовать мне на нервы. С такими талантами он мог натворить слишком много. К сожалению, не сделать, а натворить.

— Опять стреляли? — спросила княжна, когда вместо дров я вернулся с ружьями.

— Мужикам, что я нанял нас сторожить, показалось, что на них нападает медведь. Твой брат, действительно, очень опасный человек, — сказал я. — Он обладает необычным даром внушения. Теперь понятно как он смог превратить моего возничего в козла. Никакого превращения не было, он все это нам внушил. Даже самому возничему. Боюсь, что здесь от него не удастся долго прятаться. Ты помнишь, какие чувства испытывала ко мне вчера, когда я тебя мыл?

— Помню, — огорченно качая головой, ответила она, — я тебя ненавидела. Не знаю, почему… Наверное, я была несносной?

— Ну, если это так можно назвать.

— Не сердись, я сама не понимаю, что на меня нашло.

— Это работа Ивана, он может воздействовать на людей на расстоянии. Чего я боюсь, вдруг он и меня сможет подчинить своим чарам, — сказал я. — Я совсем плохо разбираюсь в гипнозе, хм… магнетизме.

Мы замолчали, думая об одном и том же. Потом я вспомнил, о печке.

— Ладно, что гадать на кофейной гуще, пойду за дровами, может быть, хоть теперь удастся без приключений добраться до поленницы.

На этот раз я выходил из двери осторожно, уже не зная чего опасаться, даже, получить удар топором по голове. Мало ли на что еще запрограммировал мужиков молодой князь. К счастью, все обошлось, сторожа были заняты обустройством, и я, наконец, принес в избушку топливо.

Маша по-прежнему оставалась в плаще на голое тело, что меня немало смущало. Сказывалось чисто мужское любопытство, вдруг под ним, окажется еще что-нибудь новенькое. Проверить это было нельзя, избушка, пока я бегал туда-сюда, выстыла, и теперь было не до раздеваний.

Пока я занимался печкой, княжна, пригорюнившись, сидела возле окна.

— Тебе грустно? — спросил я, когда дрова разгорелись.

— Я хочу домой, — ответила она, — когда все это кончится!

— Боюсь не скоро, так что тебе лучше запастись терпением.

Девушка тяжело вздохнула и рассеяно кивнула головой. Я ее вполне понимал, она привыкла совсем к другой жизни и, наше достаточно комфортабельное, на мой взгляд, обиталище, вероятно, казалось ей верхом убожества. Чем, кроме секса, занять девушку я не знал. Мысль об ее участии в уборке или нашем обустройстве, можно было спокойно оставить как бредовую. Пожалуй, кроме любви нам здесь заниматься было просто нечем. Я сел рядом с ней и взял ее руки.