Шепот черных песков - Галина Долгая

Нет ничего прекрасней, чем в жаркий день отдаться неге, лежа на мягком настиле из трав в тени ажурных крон деревьев на берегу реки, воды которой текут не спеша, как и время, когда оно посвящено отдыху.

Камиум перевернулась на живот и склонила голову так близко к воде, что едва не касалась ее носом. Мургаб уже вернулся в свое русло после разлива, и теперь его воды несли на север частички глины и песка, утянутые с такыров. Маслянистая сверху от того, что лучи солнца вскользь касались ее поверхности, глубже вода слоилась, и внимательный взгляд мог разглядеть, хоть и не яркое, разноцветье. Светлые, чуть сероватые струи перемежались с коричневыми, которые тоже были разными: то легкими, с угадываемыми песчинками, мошками несущимися друг за другом по течению, то тяжелыми, темно-коричневыми, насыщенными землей и илом.

– Не жажда ли тебя мучает, госпожа? – витиевато спросила девушка, сидящая невдалеке от жрицы.

Камиум дунула на воду. Круглая воронка прогула поверхность воды, но лишь на короткое мгновение; маслянистая пленка спружинила назад, и вода потекла дальше, тихо журча у берега.

– Нет, я не хочу пить, Шеру, я смотрю на воду.

– И что же интересного ты там увидела?

Служанка, всегда сопровождавшая жрицу, поставила сосуд с длинным носиком в сторонку, опустилась рядом с ней и тоже сосредоточилась на воде.

– Я не увидела, я хочу увидеть.

– Что? – приподнявшись на локте, Шеру с неподдельным вниманием воззрилась на свою госпожу.

– Я хочу увидеть бога.

Шеру отпрянула от воды. В ее больших, как и у самой жрицы, глазах плескался испуг. Камиум откинулась на мягкую ароматную подстилку, застеленную широким куском полотна, и задорно рассмеялась.

– Чего ты испугалась, Шеру? Думаешь, Владыка Эа утянет тебя в свое царство?

Служанка на самом деле дрожала от страха. Ее крупные ноздри подрагивали, обнаженные руки покрылись мурашками, а грудь, прикрытая полотном рубахи, высоко вздымалась.

– Прости, госпожа, но лишь тебе и Верховному жрецу известны тайны богов. Мы же – ваши недостойные слуги, пребываем перед ними в священном благоговении и страхе.

Камиум поняла, что девушка не поддержит ее веселья, и разочарованно хмыкнула. Она улеглась на спину, раскинула руки и закрыла глаза. Полоска золотой фольги, украшающая ее высокий лоб, отразила луч света. Он непоседливым зайчиком скользнул по лицу служанки. Из приоткрытого разреза рубахи жрицы выглянул трехпалый лист золотого ожерелья. Оставаясь в тени, оно сияло матово, а бирюзовые бусины, отделяющие листья друг от друга, казались каплями неба.

– Мы благоговеем перед богами, да, Шеру, – голосом пророчествующей жрицы произнесла Камиум. – И мы преклоняемся перед стихиями: перед водой, без которой нет жизни; перед огнем, который всегда жаждет пищи; перед небом, по которому гуляют ветра, приносящие то зной, то влагу. Мы чтим плодородную землю, как мать. Мы помним, что у всего есть стражи – те, кому Создатель Ану доверил управлять стихиями. Энлиль, Эа, Иштар, Шамаш научили нас понимать воду и ветер, использовать огонь во благо, получать много зерна из одного, но за это они всегда требуют жертвы. И мы даем им то, что они хотят – мясо наших овец и козлов, быков и верблюдов. Мы ублажаем обоняние богов ароматами воскуренных трав, мы почитаем Хаому…

Служанка очарованно слушала свою госпожу. Фантазия, пробужденная необыкновенно проникновенным голосом Камиум, унесла ее в царство богов, туда, откуда жрица получает откровения и советы. Забыв про страх, Шеру представила себе богиню плодородия Иштар, которой она пела хвалебные песни вместе с Великой жрицей в тот день, когда наступил праздник урожая. Открыл свой лик земной девушке и владыка всех вод Эа, даже злобный властитель ветров Энлиль пронесся перед ее взором. Только Хаому, которую молодая жрица знала как напиток, открывающий пригубившему его истинный мир, она не могла представить.

– Госпожа, скажи, как мне понимать суть Хаомы? – спросила она.

– Хаомы? – жрица села и скользнула взглядом по чашам, в которых лежали фрукты. – Подай ту! – приказала она, указав пальчиком на простую глиняную чашу с плодами сухого винограда.

– Что задумала госпожа? – Шеру взяла чашу и двумя руками поднесла ее.

Камиум небрежно высыпала кишмиш и лукаво улыбнулась.

– Сейчас мы с тобой будем лепить богов.

Шеру в который раз поразилась смелости жрицы, но возразить не посмела.

Камиум легко поднялась и босой пошла по берегу, внимательно осматривая его, словно что-то потеряла.

– Вот! Думаю, это подойдет! – радостно воскликнула она и спрыгнула с берегового уступа на небольшую вымоину прямо у воды.

Шеру и ахнуть не успела, как жрица опустила свои нежные пальчики в жижу, образованную водой и глиной.

– Госпожа… – прошептала она с испугом, но Камиум насупилась и так посмотрела на нее, что та больше не произнесла ни слова.

Жрица вытащила кусок глины и скатала шарик. Ловко работая пальцами, она придала ему вытянутую форму, сжала овал в двух местах, выгладила шею и плечи, сформировала головку и поставила фигурку на венчик чаши.

– Кто это?.. – завороженно проговорила Шеру.