Башмаки на флагах. Том 3. Графиня фон Мален - Борис Вячеславович Конофальский

Он уже знал, что в лагере сейчас царит паника, людишки, те, что поглупее, стараются быстро собрать своё барахлишко, а те, что умны, уже взяли то, что уместится в кошельке и руках, и бегут из лагеря.

Барабаны стали бить «самый скорый шаг», дальше уже начинался бег. Даже самые лучшие солдаты при таком темпе сбивались с шага, линии нарушались, но сейчас это было уже не важно. Сейчас было важно ворваться в лагерь, не дать мужичью организовать оборону вала.

Роха и Вилли со стрелками шли впереди. Справа от Волкова ровными рядами, готовая рвануться в бой, шла кавалерия фон Реддернауфа, а ещё дальше он уже видел знамёна и пёструю одежду ландскнехтов. Все были от лагеря врага на приблизительно равном расстоянии.

Но стрелки Рохи были ближе всех. Они и вступили в бой с тремя сотнями мужиков, что вышли на южный вал лагеря. Мужики были при офицерах, при двух знамёнах. С ними было полсотни арбалетчиков. Только вот духа у них не было. Как только Вилли с первым рядом мушкетёров подошёл к ним, как только дал первый залп, так они сразу и дрогнули. Волков видел, как колыхнулся над строем один из штандартов, колыхнулся и упал. И как тут же стали мужики бросать длинные пики, с которыми почти невозможно бежать. Как, не сделав ни одного выстрела, стали уходить с вала арбалетчики. И что бы теперь ни пытались сделать офицеры врага, суетившиеся и кричавшие что-то своим людям, Волков знал — дело кончено. Это победа. Враг разбегался.

Рота Рене, не сбавляя хода, опустив пики, уже поднималась на вал, сминая расстроившихся мужиков. Ландскнехты уже были в двух сотнях шагов от южного входа в лагерь, они даже не стали менять колонну на штурмовую, так и шли в логово врага в походном строю.

Теперь ему нужно было организовать полный разгром мужичью. До темноты ещё два часа. Время для резни у него было. Он послал за кавалеристом, и когда тот прибыл, Волков сказал ему:

— Капитан фон Реддернауф, за лагерем должен быть мост на город Рункель.

— Да, я помню карту, — отвечал капитан.

— Отлично, объезжайте лагерь с востока, рубите всех, кто попадётся вам на пути, езжайте к мосту и не дайте никому по нему сбежать. Ни телег, ни баб, ни детей на мост не пускать, мужиков и солдат рубить без всякого снисхождения. Если попадутся офицеры и рыцари, хватать их.

— Всё будет исполнено, — заверил полковника капитан.

Первая рота и Роха со стрелками тем временем уже пролезли через вал и ворвалась в лагерь. Хайнквист со второй ротой уже также был почти там. В южные ворота входили ландскнехты.

За ними скорым шагом шёл полк Эберста.

Волков послал к нему Фейлинга, из этого полка он собрался одну роту оставить в резерве с ротой Фильсбибурга, самого Эберста послать на запад от лагеря к реке, чтобы отрезать бегущих от моста, ведущего к городу Ламбергу. Кавалер хотел схватить как можно больше пленных, оставляя возможность сбежать только тем, кто кинется в реку.

Теперь Эберст без всякого неудовольствия соглашается желания Волкова выполнить. Теперь письменных приказов не просит. Он спешит к реке, чтобы остановить бегущих врагов.

Прибежал посыльный от Рене, сержант из старых людей Карла Брюнхвальда, глаза у него горят:

— Господин, лагерь наш! Мужики разбегаются или бросают оружие. Капитан Рене просит вас вступить прибыть в лагерь. Посмотреть, сколько мы взяли пленных.

Волков соглашается. Перед воротами к нему присоединяется Вилли на коне и два десятка мушкетёров. Также офицеры, из рот его полка. Они уже обзавелись хорошими конями. Теперь он со свитой и под знаменем въезжает в ворота не торопясь. Вдоль его пути согнали пленных мужиков и солдат, их немало, весьма немало. Пленных поставили на колени, они смотрят на него снизу вверх.

Один, наглый, кричит ему, когда кавалер проезжает мимо:

— Господин, а ты и есть тот самый рыцарь, которого кличут Инквизитором?!

Солдат, что был неподалёку, бьёт мужика по рёбрам ботинком, чтобы не смел заговаривать без разрешения с полковником.

Но Волков останавливает коня, смотрит на крикуна и отвечает:

— Да, я тот самый, кого прозывают Инквизитором. И сие прозвище мне приятно.

— И что же, ты теперь нас резать будешь? — не унимается мужик.

— Матерь Церковь не велит проливать кровь заблудших, будем вас отправлять к Господу бескровно, вешать будем.

— И баб вешать будете?

— А как же иначе, — отвечал кавалер, — будем, коли они еретички, а коли ведьмы, так и жечь будем или водой умерщвлять.

— Спасибо тебе, добрый ты, господин Инквизитор! — кричал ему мужик. — Другие нас обещали на колья сажать да на колёсах ломать!

— Да простит тебя Господь, — ответил Волков и тронул коня.

Пленных, если считать баб, было много — тысяча, не меньше, — ведь лагерь был огромен, в разы больше, чем его. Он был обжит, хоть и совсем не так ухожен и продуман, как его лагерь. Но это волновало его меньше всего, уже с первого взгляда было понятно, что тут есть чем поживиться. Мужики грабили купчишек или брали деньгу за провоз по рекам товаров не первый год, а иногда брали деньги за проход по реке и тут же ещё и забирали себе товар, если приглянется какому офицеру, в лагере жили со своими бабами и детьми.

А место тут было очень судоходное, перекрёсток многих земель. Отсюда и на северо-восток река течёт, в земли Эксонии, где серебро есть даже у нищих. На юг почти до самого Ланна. На запад до Фёренбурга и Марты. Поэтому, в какую палатку ни зайди, везде посуда, мебель и даже ковры кое-где. А палаток тысяча, не меньше, обозных телег разных ещё столько же, сотни лошадей.

Пока оглядывался, прибежал посыльный от Эберста:

— Господин, полковник просит помощи, мужики, сотни три, у реки прорваться к мосту решили. Офицеры с ними.

— Фильсбибург, — кричат кавалер, самому ему очень не хотелось никуда идти, он устал за последнее время, — на помощь полковнику ступайте. Не дайте мужичью сбежать, либо пусть сдаются, либо режьте всех. Особенно офицеров не отпускайте.

Фильсбибург кланяется и быстро уходит.

Уже когда темнело, приходил посыльный и докладывал, что мужиков побили, сотню или около того в плен взяли, но многие, побросав доспех и оружие, кидались в реку вплавь. Уплыли.

Чёрт с ними. Он как раз смотрел лошадей, думал, что найдёт тут себе пару хороших, которые могли остаться от рыцарей или офицеров. Коньки были неплохие — парочка, но не