Заговор обреченных - Богдан Сушинский

– Помолчите, доктор, – наконец решается Геббельс и, усадив гостя по ту сторону стола, требует связать его с обер-бургомистром Берлина. Его связывают. И вот тут он дает волю своим эмоциям. Его гневу и настойчивости позавидовал бы в эти минуты сам фюрер. Он решительно требует немедленно выяснить, что происходит, и принять меры к тому, чтобы в столице сохранялось абсолютное спокойствие.

– Что?! Фюрер жив! Он готовится обратиться к народу, – наставлял обер-бургомистра на путь истины. – И всякие спекуляции по этому поводу являются откровенным предательством. – Эти слова он выкрикивал в телефон таким тоном, словно диктовал первые строчки передовицы для «Фелькишер беобахтер». Слегка укротив свой пыл, рейхсминистр связывается со штабом лейб-полка СС «Адольф Гитлер», требует привести весь его состав в полную боевую готовность и ждать его указаний.

«Нет, заговорщикам не справиться с такой силой, – окончательно утверждается во мнении доктор Эйзер, слушая, как Геббельс ведет короткие переговоры с еще несколькими военными, которые, судя по реакции рейхс-министра, тоже полностью на стороне фюрера. – Скоро в этом городе навалят гору трупов. Но меня это уже не должно касаться. Хотя… – кто бы мог предположить – крах путча был заложен именно моим вмешательством».

– Вы убедили меня, доктор…

– … Эйзер, – неохотно подсказывает гость. Теперь ему уже не очень-то хочется, чтобы Геббельс запоминал его подзабытую фамилию. Если она появится в прессе, то вместе с Железным крестом можно удостоиться и деревянного. Путчисты попытаются мстить.

– Где этот ваш майор Ремер, любимец фюрера?

– Очевидно, все еще в штабе батальона. Или в комендатуре города.

– Сейчас разыщем, – поддержал его доселе безмолвствовавший советник министерства. Старый служака, долго пробивавшийся к своей скромной должности, он умел присутствовать не присутствуя.

* * *

…Всего этого майор Ремер пока не знал. И был немало удивлен, когда в комендатуре вдруг появился один из командиров взвода третьей роты и сообщил, что его разыскивает… Геббельс, которому он, майор Ремер, срочно понадобился по важному государственному делу.

– Вы что, лейтенант, не выспались?

– То есть разыскивает вас доктор Эйзер. Но по поручению доктора Геббельса. Который требует, чтобы вы лично явились к нему домой и объяснили свои действия.

– Это не мои действия, лейтенант, – скрипит зубами Ремер. – Мы с вами всего лишь выполняем приказ. Пойдемте вместе со мной, – направляется он к лестнице, ведущей на второй этаж.

Лейтенант затравленно смотрит на командира.

– Я хочу сообщить коменданту о требовании рейхсминистра в вашем присутствии. Чтобы вы, если понадобится, смогли подтвердить.

Однако генерал фон Хазе не желает выслушивать ни майора, ни его лейтенанта. Едва уяснив, что речь идет о встрече с Геббельсом, он заявляет, что пока что приказы здесь отдает он, а не Геббельс. Или, может быть, майор служит уже не в армии, а в министерстве пропаганды?

– Но я обязан был доложить, – багровеет Ремер. – Геббельс наверняка потребует разъяснений.

– А я запрещаю вам вступать в какие бы то ни было переговоры с рейхсминистром Геббельсом, майор! Вы должны находиться здесь, в здании комендатуры, и ждать дальнейших распоряжений.

– Но господин Геббельс велел передать, – обрел дар речи лейтенант, – что если через полчаса господин майор не прибудет, то он будет считать его арестованным, и на помощь ему прибудет взвод солдат СС из лейб-штандарта «Адольф Гитлер».

Ремер удивленно смотрит на лейтенанта. О взводе СС он слышит впервые. Майор мучительно пытается понять: врет лейтенант или же говорит правду?

– И что же тогда? – гневно дрожит индюшиный кадык генерала. – Это что, угроза?

– Он прибудет с приказом освободить майора и доставить в приемную Геббельса. Наверное, это все же угроза, – невозмутимо подтверждает лейтенант.

– А вы, Ремер, уверены, что мне не придется отбивать вас после того, как вас арестуют в этой самой приемной рейхсминистра? – наклоняется генерал к майору через стол. – К тому же в схватку с эсэсовцами здесь придется вступить именно вашему батальону. Так что находитесь здесь, майор, и будьте уверены, что эсэсовцы сюда не сунутся. Пока… А вы, лейтенант, долой с глаз!

Но Ремер понимает, что ему невыгодно оставаться здесь, подчиняясь только запрету генерала фон Хазе. Нужен более веский повод. Конечно, посещение Геббельса связано с определенным риском. Но не явиться к нему – значит уже поставить себя по ту сторону окопов, разделяющих весь Берлин на «тех» и «этих». Но не для того же он проявлял чудеса храбрости на фронте, чтобы быть повешенным теперь, как последний трус и предатель. Выскользнув из комендатуры, майор останавливается на решении: к Геббельсу явиться немедленно, приняв при этом все меры предосторожности.

Прихватив два десятка солдат, из тех самых, вспомогательных подразделений, с которыми должен был оцепить дом Геббельса, Ремер садится в кабину грузовика и отправляется на Герман-Герингштрассе, вспоминая при этом недобрым словом самого Геринга, который непонятно куда исчез и неизвестно чем занимается в эти часы, предоставив берлинским генералам творить все, что им вздумается.

«Разве что все это и происходит по замыслу Геринга? – вдруг осеняет его страшная догадка. – А что, преемник решил ускорить падение фюрера, чтобы провозгласить фюрером себя, – обычная придворная возня. Но я в эту историю не влезаю. Пока фюрер жив, буду служить только ему. – А чуть поколебавшись, добавил: – Какое бы имя он ни носил».

Прежде чем войти в здание, в котором жил Геббельс, майор с тоской посмотрел на небо. Предвечернее солнце еще только начинало свое летнее угасание на бледно-синем небосводе, и Ремер какое-то время любуется им, словно узник, которого через несколько минут должны загнать в мрачное подземелье.

– Ждите меня не более часа, – приказывает он своему заместителю, обер-лейтенанту Штольфу. – Если поймете, что я арестован, врывайтесь и отбивайте силой. Вы способны на это, обер-лейтенант?

– Наверное, да… – бледнеет Штольф.

– И весь ответ?

– Я не позволю, чтобы моего командира арестовывали какие-то там министры. Пусть даже этим министром является Геббельс, – все так же неуверенно тянет Штольф, не понимая, что важны не только слова, важна интонация.

– Да не волнуйтесь вы так, обер-лейтенант. Вы же не на фронте. Возможно, еще все обойдется. – Ремер демонстративно снимает свой пистолет с предохранителя и кладет его в левый карман френча, а пустую кобуру застегивает. Обычная хитрость: арестовывая, прежде всего бросаются к кобуре и заламывают правую руку. – Но если что-либо произойдет, я вынужден буду основательно проверить, чему их здесь обучали, этих холеных эсэсовцев.