Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

Даже Марк не мог не восхититься красноречием Дирка Кортни, его обезоруживающей манерой убеждать, ради чего он использовал свой звучный глубокий голос и красивую наружность; но все это были театральные приемы, заранее отрепетированные и поставленные.

Зато не заученной была жгучая, фанатичная одержимость собственными идеями, которая исходила от него, когда он говорил и жестикулировал. Дирку было легко поверить, потому что он сам верил в свои слова.

С помощью рук и голоса он создавал перед отцом картину огромной империи: бесконечные просторы богатых земель, тысячи и тысячи квадратных миль, богатство, каким редко доводится владеть единолично, плантации хлопка и сахарного тростника, поля кукурузы, орошаемые с помощью гигантских дамб, которые сдерживают огромное внутреннее море, головокружительный объем пресной воды.

— Половина этой земли у меня уже есть, — Дирк остановился и вытянул руки, растопырив пальцы, как орел когти, — у меня в руках. Земля — моя. Это больше — мечта.

— А остальное? — неохотно спросил Шон, увлекаясь вопреки желанию.

— Здесь же, нетронутое, ждет. — Дирк драматично помолчал. — Как будто сама природа создала эту землю именно для такой цели. Фундамент плотины здесь, построенный самим Господом — его благословение.

— Да? — скептически переспросил Шон. — Теперь ты орудие Божьей воли? Где же эта империя, которую он пообещал тебе?

— Я владею всей землей к югу от реки Нкомо. Это та половина, что у меня уже есть. — Дирк наклонился над столом, упершись руками в полированную поверхность и обратив к Шону Кортни лицо, горящее фанатичным рвением. — Мы построим плотину между скалами Ворот Чаки и перегородим всю долину реки Бубези, создадим озеро в сто шестьдесят миль длиной и в сто миль шириной и добавим земли оттуда до реки Нкомо к той земле, которой я уже владею на юге. Два миллиона акров пахотной орошаемой земли! Подумай об этом!

Марк смотрел на Дирка Кортни в ужасе от того, что сейчас услышал. Потом он посмотрел на Шона Кортни, ожидая, что тот отвергнет эту чудовищную мысль.

— Пояс цеце, — сказал наконец Шон Кортни.

— Отец, три человека в Германии: Дрессель, Коте и Рохль — совсем недавно усовершенствовали и испытали средство от цеце, которое назвали «германин». Оно дает полное излечение от сонной болезни. Это тайна, о которой знают всего несколько человек, — оживленно проговорил Дирк и продолжил: — Мы уничтожим пояс цеце во всей долине.

— Как? — спросил Шон, и было ясно, что он искренне заинтересовался.

— С воздуха. Самолеты опрыскают землю экстрактом питагры или другим средством от насекомых.

Потрясающая концепция! Шон помолчал, прежде чем неохотно спросить:

— Подобное делалось раньше?

— Нет, — улыбнулся Дирк. — Но мы это сделаем!

— Ты все продумал, — Шон откинулся в кресле и с отсутствующим видом принялся выбирать сигару, — кроме одной мелочи. Долина реки Бубези — закрытая территория со времен короля Чаки, а большая часть земель между Бубези и рекой Нкомо — племенные территории, королевские земли или лесные заповедники.

Дирк Кортни пальцем поманил Марка.

— Налейте мне еще бренди, мальчик.

Марк взглянул на генерала. Тот едва заметно кивнул, и наступило молчание, пока Марк наливал бренди и относил бокал Дирку.

— Ты ему доверяешь? — спросил Дирк, кивнув в сторону Марка и беря стакан.

— Продолжай! — раздраженно рявкнул Шон, не удостоив сына ответом. Дирк поднял бокал, приветствуя отца, и понимающе улыбнулся.

— Ты принимаешь законы, отец, ты и твои друзья в парламенте и законодательной ассамблее провинции, и ты можешь их изменить. Это твое участие в сделке.

Пока Дирк говорил, Шон набрал полную грудь сигарного дыма и теперь понемногу выпускал его, так что его голову окутала голубая пелена. Он ответил:

— Проясним положение. Ты вкладываешь деньги, а я использую свое влияние в парламенте, чтобы снять запрет на использование нужных нам земель между Нкомо и Бубези?

— И во всей долине Бубези, — добавил Дирк.

— И в долине Бубези. Потом я создаю какую-нибудь подставную компанию, которая получит эти земли в аренду на тысячу лет.

— Да, верно.

— А как же стоимость плотины и железной дороги к плотине? У тебя есть такие деньги?

Марк не верил своим ушам: Шон Кортни торгуется из-за достояния нации, из-за сокровища, доверенного ему как представителю народа. Он хотел закричать, обрушиться на их планы. Глубокое уважение, которое он прежде испытывал, превращалось в гнев и ощущение предательства.

— Таких денег нет ни у кого, — ответил Дирк. — Мои люди сделали предварительную оценку: потребуется больше четырех миллионов фунтов. Ни у одного человека таких денег нет.

— И что же? — спросил Шон; клубы дыма над его головой рассеялись, и Марку показалось, что генерал вдруг постарел. Лицо его посерело и осунулось, глубоко посаженные глаза игра света превратила в пустые глазницы в черепе.

— Деньги даст правительство. — Дирк рассмеялся и снова принялся расхаживать. — Точнее, правительство на свои средства построит плотину и железную дорогу. Чтобы освоить народные богатства. — Дирк снова рассмеялся. — Представь себе, каким уважением будет пользоваться человек, который проведет эти законы через парламент, принесет в глушь прогресс и цивилизацию. — Он взял бокал и одним глотком осушил его. — Все это назовут его именем. Плотина имени Шона Кортни. Звучит внушительно. Недурной памятник, отец.

Дирк отсалютовал отцу стаканом.

— А как же племенные земли, Дирк?

Марк заметил, что Шон впервые назвал сына по имени, и пристально посмотрел на него.

— Мы уберем оттуда черных, — небрежно ответил Дирк. — Найдем для них место где-нибудь в горах.

— Заповедники?

— Боже, неужели мы позволим нескольким диким животным встать на пути ста миллионов фунтов? — Он с деланным отчаянием замотал головой. — Прежде чем мы затопим долину, ты сможешь там поохотиться. Тебе ведь всегда нравилась охота, верно? Я помню, как ты рассказывал про охоту на слонов в старину.

— Да, — тяжело кивнул Шон. — Я убил много слонов.

— Значит договорились, отец? — Дирк остановился перед отцом, и впервые проявил беспокойство: небольшая морщина перечеркнула открытый лоб. — Будем работать вместе?

Шон еще несколько секунд молчал, глядя на пресс-папье, а когда поднял голову, показался больным и очень старым.

— То, о чем ты мне рассказал… грандиозность этого замысла