Адония - Том Шервуд

— Алле!

Звякнула сталь.

— А вот локоть хорош, — кивнул Альба. — И главное есть: безупречно работают ноги.

— Спасибо, — ответила девочка. — Но что было в первом выпаде? Я не заметила. Можно ещё раз?

— Хорошо. Повторяем.

Снова шпага отлетела в сторону. Охватив кистью левой руки запястье правой, Адония пристально посмотрела на нежданного экзаменатора:

— А медленно можно?

— Обязательно покажу, — кивнул бритой головой монах. — Научиться этому не так уж и трудно.

Он провёл медленный контрудар, боковую сшибку, и вдруг Глюзий проговорил:

— Невозможно.

— Что именно? — посмотрел на него мастер Альба.

— Чтобы вывести такой боковой блок, нужно заранее знать, какой силы будет удар и куда он будет нацелен.

— Я и знаю, — согласно кивнул монах.

— Игра в угадайку?

— Нет. Просто знаю.

— Позвольте попробовать? — Глюзий взял у Адонии шпагу.

— Пожалуйста, — вежливо ответил монах.

Глюзий, несколько раз качнувшись взад-вперёд на носках, вдруг произвёл стремительный выпад. Его шпага звякнула и взрыла песок довольно далеко от места поединка.

— Глюзий! — прошептала Адония, глядя на учителя расширившимися, наполненными ужасом глазами. — Ты ведь это нарочно?!

— Невероятное дело, — оторопело пробормотал Глюзий. — Вот, значит, как. Это забавно.

— Ну пожалуйста, скажи, что ты это нарочно!

— Не угодно ли будет вам, мастер, провести учебный бой? — спросил, не отвечая ученице, Глюзий. — Открытым оружием. До первого касания.

— Хорошо, — сказал монах, склонив бритую голову. — Вы выбирайте любое оружие, а у меня — моё.

И он изъял из недр балахона кривой, недлинный, блеснувший жёлтым клинок.

Глюзий сходил к возку и принёс тяжёлую длинную шпагу. Переложил её в левую руку, встал в левостороннюю стойку. Адония заворожённо смотрела как, наметив пару лёгких синистров, её учитель взорвался эскападой перемежающихся дэкстров и выпадов. Звон стали слился не в цепь даже, а в какой — то единый длинный скрежещущий звук. И вот он прервался. Глюзий стоял растерянный, чуть разведя в стороны руки. Его шпага, воткнувшись в песок шагах в десяти от них, медленно раскачивалась. Солнце взблёскивало на эфесе.

— Это опасно, — сказал, опустив клинок, как палку, вдоль ноги, мастер Альба. — Вы сказали — учебный бой, до касания. А удары вели так, чтобы по настоящему поразить. Если я приму ваши правила, вам придётся стать убитым.

— Может быть, — принуждённо пожал плечами Глюзий, — я увлёкся… Ведь то, что происходит — это так необычно…

— Мастера Глюзия никто не мог одолеть в поединке! — звонко, со слезой в голосе сообщила Адония. — Никогда и никто!

— Ещё раз сойдёмся? — предложил Глюзий. — Учебный бой. До касания.

— Я готов, — сказал Альба.

На этот раз Глюзий осторожничал. Далеко выведя шпагу, он держал противника на дистанции, примеривался, выжидал. И вдруг монах, блеснув жёлтым клинком, сам рванулся вперёд, и снова протянулся почти непрерывный скрежещущий звук, и вдруг Глюзий оказался сбитым с ног, и монах так же шлёпнулся рядом, но оба проворно вскочили, разойдясь на три шага.

— Спасибо за бой, — вдруг поклонился монах. — Вы на редкость хороший боец. Единственное, что нас различает — это количество опыта. Но это различие определяет многое, если не всё…

— Подождите! — перебил его Глюзий. — Что значит «спасибо за бой»? Ведь касания не было!

— А, так вы не заметили, — монах приподнял подбородок. Посмотрел на растущие на берегу деревья. Кивнул. — Ваше сердце разделено на две половины.

— Глюзий! — хрипло сказала Адония. — У тебя куртка разрезана. Под левой лопаткой. - Глюзий сбросил куртку, невидящим взглядом уставился на широкий разрез.

— Вы, Адония, надеюсь, владеете иглой? — вежливо поинтересовался монах. — Извините, мастер, за куртку, но иначе вы бы не поверили. Теперь позвольте попрощаться. Заботы зовут. Спасибо за уху и за хорошую компанию.

И, поклонившись, вскарабкался на берег, мелькнул между деревьями и исчез.

Исчез. Глюзий подошёл к костру, бросил в него пару веток. Аккуратно свернул и положил сверху куртку. Оба сидели на нагретых солнцем плоских камнях и смотрели, как зеленоватый огонь съедает быстро чернеющую, хорошо выделанную кожу. Вот от куртки остался лишь бурый пепел.

— Ты можешь быть уверен, Глюзий, — тихо проговорила Адония. — Я никому не скажу.

— Может, убить тебя здесь, — медленно проговорил Глюзий. — Как раз ведь нет никого. Тогда точно не скажешь.

Это была не шутка. Это была твёрдая мысль, неосторожно высказанная вслух. Адония онемела. Бежать? Куда? В море? Так ведь и плавать она не умеет…

Адония сглотнула вязкую слюну. «… А эмоции фехтовальщика губят».

— Ты уверен, — с трудом разомкнув губы, сказала она, — что этот монах не смотрит на нас из-за деревьев? — И, встав и направившись к возку, добавила: — Пёс ничейный.

Влезла на облучок, повернула бледное лицо к морю. Не торопясь, подошёл Глюзий. Сказал:

— Давай считать это шуткой.

Адония не ответила.

Вдруг на берегу, над их головами послышался короткий свист. Между деревьями показались два всадника. Направились в сторону спуска.

— Ты помнишь, — торопливо заговорил Глюзий, как ты поступила однажды с Регентом? В кают-компании? Помнишь, как все капитаны восхищались тобой? Как аплодировали? Повтори, пожалуйста, этот поступок. Ну, не досадно ли потерять всё, что было?

Адония отвела взгляд от покрытого солнечной рябью моря. Посмотрела Глюзию в сузившиеся глаза. Сказала тихо:

— Ладно. Прощён.

Широко улыбаясь, уже скакали к ним Регент и Фердинанд. Из-под копыт вылетали и грузно шлёпали комья сырого песка.