Чекан для воеводы - Александр Зеленский

По счету это была третья встреча братьев Григория и Алексея Орловых в небольшом купеческом особняке, принадлежавшем зажиточному предпринимателю Архипу Кислову, жившему в Вышнем Волочке. И эта встреча должна была сыграть самую большую роль в судьбах всех представителей прославленного дворянского семейства.

В Вышний Волочек братья Орловы въехали с разных концов длинной проселочной дороги, прославленной вскоре неким Александром Радищевым, почти в одно и то же время. Только у Григория выезд был побогаче, чем у Алексея, но при всем при том оба постарались не привлекать к своим слишком известным персонам излишнее внимание посторонних лиц.

На крыльце купеческого дома братья расцеловались по-роственному, троекратно и, обнявшись, прошествовали в обеденный зал, где стол уже ломился от всяческих разносолов и выпивки — неоднократно проверенный Архип Кислов, конечно же, был предупрежден заранее о визите столь важных людей и расстарался на славу.

По маленькой с дальней дорожки, — предложил Алексей.

— Дороги, братик, тебе дальние предстоят и гораздо раньше, чем ты думаешь, — загадочно молвил на это Григорий.

— По маленькой же взять — то не грех.

Выпив и слегка закусив, братья перешли в хозяйский кабинет, где уже горели свечи, хотя за окнами еще не стемнело.

— Что ты говорил о дальних дорогах? — поинтересовался Алексей. — Уж не у гадалки ли ты побывал перед нашей встречей? Известное дело: хорошо тому жить, кому бабушка ворожит…

— О делах мы поговорим чуть позже, а сейчас хотелось бы узнать о родне, как там наши братики обретаются? Что-то давно ничего про них не слышно… — сказал Григорий, раскуривая трубку.

— Что с ними станется? Старший Иван бобылем живет в Тамбовской глуши. Но ему там, вроде бы, уже наскучило, рыбалка, видишь ли, плохая… Собирается переехать в другое имение, что на Дону. Там, говорит, лещи и сазаны пудовые корм из рук так и хватают. Да что про Ивана говорить? Он на деревенском воздухе сто лет проживет, — улыбаясь от души, произнес Алексей, тоже запаливший лучину от свечного огонька и раскуривший трубку.

— Насчет того, кто из нас дольше протянет на этом свете — дело Божье и нам знать не дано, — наставительно заметил Григорий. — Но я, как ты правильно догадался, побывал у одной вещей гадалки… Бабушка напророчила самую длинную жизнь нашему дорогому Володе.

— Он младшенький. Дай ему Бог!

— Чуть меньше, лет на двадцать, проживете вы с Иваном. Еще менее Федор…

— Он и теперь, бедняга, кашляет, — вставил Алексей. — А ты? На себя ты, что же, не погадал?

— А мне, братик, и до пятидесяти лет не дотянуть. Это, как Бог свят… Но, честно сказать, не верю я во все эти гадания. Да и религия нам, православным христианам, якшаться со слугами диавола не дозволяет. А все эти гадалки и знахарки — суть ведьмины отродья. Помнишь, как нашему папеньке Григорию Ивановичу, царствие ему небесное, нагадали, что он сто лет в обед проживет. Преставился в шестьдесят один год…

— Папенька наш тяжелую жизнь прожил, а воевал сколько! Еще при Петре Великом был полковником Ингерманландского полка, шутка ли! В отставку вышел генерал-майором, но верой и правдой продолжал служить царю и отечеству в чине действительного статского советника. Ныне таких прямых и несгибаемых людей, как наш папенька, уже и не сыскать. Все норовят руки погреть на чужом, да «барашка в бумажке» хапануть… — пустив колечко дыма к потолку, произнес Алексей, потом снова поинтересовался: — А что еще тебе та старая ведьма нагадала?

— Ишь какой любопытный! — взглянув на брата, Григорий удовлетворенно хмыкнул. — Нагадала, что в браке венчаном жить буду, но детей иметь Бог не даст, за грехи тяжкие…