Долгий путь в лабиринте - Александр Насибов

Где-то в углу Белявский нашел бутылку, поставил на стол, отправился за стаканом. Вернувшись, увидел, что Тулин пьет прямо из бутылки.

— Одевайся, — сказал Тулин, делая передышку. — Одевайся — и быстро к нему. Он знаешь как сейчас волнуется!

Белявский приподнял край ткани, которой было занавешено окно, покачал головой:

— Рано же. Только-только светает.

— Не рано!

Тулин сел на топчан, принялся стаскивать сапоги.

Позади была бессонная ночь и то страшное, что он совершил… Все это кружило голову, било по нервам. Требовалась разрядка, отдых. Он знал: успокоение находится рядом, за тонкой дощатой стеной, где спит Стефания… Она любит спать одна, сбросив одеяло, ничем не стесненная, не прикрытая. Потому и уходит от мужа за перегородку… Мысленно Тулин видел ее, сонно разметавшуюся на широкой лежанке. И единственной преградой на пути к ней был Станислав Белявский.

Он скрипнул зубами, уперся в Белявского тяжелым, щупающим взглядом:

— Уходи!

Сейчас он мог бы убить и своего школьного товарища.

Станислав Оттович стащил одеяло с тощих покатых плеч, стал надевать брюки, прыгая на одной ноге.

— Саквояж медицинский возьми, — сказал Тулин, когда Белявский справился со штанами. — Проверит кто, так ты к больному идешь… А ему скажешь, что сделано чисто. И деньги возьмешь, какие даст. Он много должен дать.

Белявский одевался нарочито медленно. С некоторых пор он стал подозревать Стефанию в неверности. Полагал, что знает и виновника. Посему остерегался оставлять жену наедине с Тулиным… Ему очень не хотелось уходить, и он тянул, надеясь, что случится нечто такое, что помешает покинуть дом.

Так прошло несколько минут. Чуда он не дождался, в конце концов вынужден был отправиться в дорогу. Для этого воспользовался не дверью, а окном, через которое недавно впустил Тулина. Дверь, которая вела в сени и одновременно в клетушку Стефании, была заперта: Белявский знал, что, уходя спать, супруга всегда закрывает ее на засов. Сейчас теплилась надежда, что Стефания проявит характер, не уступит домогательствам Бориса Тулина.

Станислав Оттович пересек сад и уже взялся за щеколду калитки, чтобы отворить ее и выйти на улицу, как вдруг остановился. С минуту в нем происходила внутренняя трудная борьба, наконец он пересилил себя, двинулся назад к дому.

Вот и окно, из которого он только недавно вылез. Руки плохо повиновались взволнованному Белявскому, но он все же заставил себя отодвинуть занавешивавшую окно дерюгу.

Да, он опасался не зря. Только что взошедшее солнце заглянуло в дом и осветило пустой топчан. В полосе света оказалась и дверь, на которую так надеялся Станислав Оттович, увы, теперь широко распахнутая.

Постояв, он двинулся прочь от дома. Сами собой потекли по щекам холодные злые слезы. Сперва он сдерживался — плакал беззвучно, лишь изредка судорожно всхлипывая. Но вскоре дал волю своему горю — завыл в голос, ибо пересекал большой пустырь и не опасался привлечь любопытных.

Утро застало Белявского в центральной части города. Он шел по тротуару, сверяясь с номерами домов. К этому времени он уже успокоился, даже придумал несколько способов покарать неверную жену и ее любовника. Но прежде надо было выполнить поручение.

Как-то он уже приходил по этому адресу. Однако, будучи человеком рассеянным, начисто все забыл и теперь вел поиск заново.

В конце концов нужный дом был обнаружен. Посланец Бориса Тулина постучал в дверь, был впущен и оказался один на одни с Константином Лелекой.

2

Кузьмич подошел к Саше, задумчиво сидевшей в углу комнаты, тронул ее за плечо.

— Сходи-ка в буфет. Спроси крепкого чая, выпей стакана два. Иди, тебе это сейчас необходимо.

Саша не шевельнулась. Кузьмич не стал настаивать, прошел к столу, позвонил.

— Принеси-ка чайку, — сказал он появившейся в дверях секретарше. — И чтобы крепкий был. — Подбородком показал на Сашу, давая понять, кому предназначен чай.

Они только что вернулись с места происшествия. Перед глазами у Саши все еще стояла гостиничная кровать со сбившимся набок тюфяком, рука Миколы Ящука, свешивающаяся с этой кровати — пальцы почти доставали до щелистого пола, кровь на полу — она еще капала с кровати, когда Саша и посыльный Прохоров вбежали в комнату.

Кровь, просочившаяся сквозь ветхие половицы и пролившаяся на постояльца, который занимал номер этажом ниже, и стала причиной того, что о преступлении узнали немедленно, как только оно было совершено.

И все же убийца успел уйти. В комнате не было видимых следов пребывания постороннего человека. Исключение составляла дверь — по свидетельству дежурной, которая первой вошла в номер Миколы Ящука, дверь была отперта. И еще. Старик был не в кровати. Он лежал на полу почти у самой двери. Это потом его положили на кровать и накрыли простыней.

…Секретарша принесла полный чайник, два стакана с блюдцами и два кусочка сахару. Кузьмич разлил чай, пододвинул стакан ближе к Саше.

— Серьезный дядя, — сказал он, имея в виду убийцу. — Пока мы охотились за ним, он охотился за Ящуком. Сумел-таки опередить нас. Видимо, давно ждал случая.

— Ящука проще было убить где-нибудь в степи, — сказала Саша. — А убили в центре города, да еще в гостинице, рядом с которой милицейский пост. Почему же преступник пошел на такой серьезный риск? Вероятно, должен был спешить. И мне все больше кажется, что он знал о предстоящей проверке, не мог допустить, чтобы она состоялась.

— Я вот о чем думаю, — проговорил Кузьмич. — Почему этот человек только теперь совершил нападение на Ящука?

— Можно рассуждать так: раньше старик не представлял для него опасности… — Саша запнулась, наморщила лоб, пытаясь поймать ускользавшую мысль. Вдруг всплеснула руками. — Смотрите, как все просто!.. Возле привоза Ящук опознал старого знакомца. Пытается следить за ним и, разумеется, делает это неумело. В свою очередь опытный преступник узнал наблюдателя: можно ли забыть Ящука, если хоть раз видели столь колоритную личность? Вскоре возчик отстал. Посчитав, что на том дело и кончилось, преступник успокоился. Но вот он видит: опасный свидетель появился в здании УЧК!.. Теперь для предателя все прояснилось. Он понимает, что Ящук должен быть немедленно убран. И ночью проникает в гостиницу… Смотрите, смог установить, куда мы поселили старого возницу. Наверняка знал, какого рода операция готовится, как скоро состоится, какова в ней роль Ящука. Все знал, иначе не торопился бы, а выждал, чтобы совершить убийство в более безопасной обстановке. И последнее. Дверь отворил не преступник, а сам Ящук. Вам известно, она не взломана, а отперта — специалисты не нашли на замке следов отмычек.

— Быть может, дверь не была заперта?

— Ящук запер ее, когда я уходила. Я стояла за дверью и слышала, как дважды в замке повернулся ключ. Мы условились: отопрет утром, когда я приду и он услышит мой голос…