С попутным ветром - Луис Ламур

— Да, — мрачно ответил бородатый старик, — когда-то так и было. Но теперь ею владеют Кэмпбеллы, и я не виню их: они взяли то, что смогли взять, и охраняют свои владения. Но думается, что эта земля снова будет у Макдональдов!

Мы объехали скалы и увидели внизу укромную бухту. В ней стояло небольшое судно. Нам спустили трап, чтобы мы могли подняться на борт.

Шатаясь от усталости, я отыскал уголок, где меньше дул ветер, и прилег вместе со старым рыбаком. Всего три часа прошло, как нас выбросило на берег. В море еще бушевал шторм, но теперь мы наконец обрели надежное убежище.

Донэл подошел ко мне и присел рядом на корточки.

— С наступлением темноты мы отходим. Здесь тихое место, а наши враги, думаю, не отважатся выйти в море в шторм. Он еще вовсю свирепствует там, где вас выбросило на берег, и там, где находятся они. Но дождь уже ослабевает.

— А куда вы направляетесь?

— Мы доставим вас в Обан, потому что и сами держим туда путь. — И, понизив голос, продолжил: — Никому ни слова о сундуке. Его спрятали в давние времена наши предки, и он принадлежит нам по праву. Мы узнали о нем после смерти моего дяди. Но если это станет известно нашим врагам, они могут захватить его.

Время потянулось бесконечно, мы все ждали, и наконец шторм понемногу начал стихать. Я спал, просыпался и снова засыпал, но Макдональды все время бодрствовали. Их тревога была понятной: если бы их захватили здесь, это означало бы для них верную смерть. Некоторые шотландские кланы жили в мире и согласии, но между другими не прекращалась жестокая вражда.

Когда я проснулся в очередной раз, мы уже были в открытом море. Стояла темная ночь, ветер немного утих, но море еще не успокоилось. За кормой еле-еле проступала темная полоса берега. В разрыве туч мерцали звезды.

Я стоял у планшира, когда ко мне подошел Донэл.

— А где же остальные ваши спутники? — спросил он. — Ведь вы плыли не вдвоем?

— Да, было еще трое. Они шли в Обан и согласились взять меня с собой. Мне кажется, старик — родственник одного из них. По-моему, они с Оркнейских островов.

— А что ты собираешься делать в Обане?

— Сразу же попытаюсь перебраться во Францию. Я и так уже сильно опоздал из-за этой истории. Возможно, отправлюсь верхом, а если удастся найти лодку, — морем.

Мы стояли рядом, наблюдая, как вздымаются и опадают волны. Близился рассвет. Немного погодя я вернулся к старику — он не спал.

— Если бы не ты, — сказал он, — я бы наверняка погиб.

— Я не сделал ничего особенного.

— Ты проявил настоящее мужество, ведь я совсем было позабыл, как хороша жизнь. Ты придал мне силы, в которых я так нуждался! — Он помолчал. — Ты ирландец, да?

— Да, ирландец.

— Ирландия — прекрасная зеленая страна. Когда варвары разорили страны континента, Ирландия сохранила огонь знания.

— Ты говоришь не как простой рыбак.

— Я не рыбак. Я паломник.

— Ты ходишь по святым местам?

— Я странствую по храмам знания. Посещаю старинные, забытые места, где есть еще сооружения из больших каменных плит.

— В Ирландии много сооружений из каменных плит. Мой отец часто водил меня к ним.

— Его звали Чантри?

Я ничего ему не ответил, и он сказал:

— А, понимаю! И он тебе рассказывал про эти места? Он хорошо их знал?

— Он говорил, что некоторые из них построены задолго до египетских пирамид. В Ирландии сменилось не одно поколение ученых еще до того, как была построена первая пирамида в Египте. Мы ходили с ним к гробницам этих ученых. Некоторые из них расположены неподалеку от реки Бойн...

— Твой отец был мудрым человеком. Он занимался наукой?

— Постоянно. Он изучал историю по старым книгам. У него было очень много книг, но потом наш дом сгорел.

— Ах так! Глупцы всегда разрушают то, что могло бы принести им спасение. Но они не способны этого понять. И твой отец учил тебя по этим книгам?

— Он учил меня всему. Он часто говорил, что в будущем еще многое предстоит познать, но уже сейчас есть непреложные истины. Источник знаний никогда не иссякает, и мы должны черпать из него не уставая.

— Хорошо сказано. Со временем ты узнаешь, Тэттон Чантри, что в мире немало людей науки и все они преследуют одну общую цель. Невзирая на презрение и амбиции профанов, они будут двигаться вперед, познавая тайны жизни и делясь ими с другими. На земле живут разные расы и нации, но в мире науки нет границ ни на земле, ни на небесах. Нас ведет огонь любознательности, стремление к познанию. Следуй по этому пути, Тэттон Чантри, ибо в этом твоя судьба.

Помолчав, он продолжил:

— В море, когда я был на волосок от смерти, я ни о чем не жалел, потому что не оставил в мире ничего своего, — я занимался только наукой. Каждый из нас должен оставить после себя хоть что-нибудь, чтобы облегчить путь последующим поколениям. Когда-нибудь ты узнаешь, что в отдаленных уголках мира есть богатейшие хранилища знаний, где собраны тысячи томов книг и где ожидают своего часа великие идеи и мечты человечества. Некоторые из них разрушены... например, библиотеки Александрии и Кордовы, Самофракийские храмы... Но остались другие сокровищницы знаний. Где-то в храме знаний есть место и для того, что познал я.

— Ну что ж, пойдем со мной, — предложил я. — Я направляюсь в Лондон, а затем во Францию и Италию.

— А к чему стремишься ты?

— Моя цель — знания... искусство фехтования... и деньги, чтобы, возвратившись на родину, восстановить наш разрушенный очаг. Таково было желание моего отца. И теперь того же хочу и я.

Он некоторое время молчал, видимо, обдумывая мои слова.

— Хорошо, — сказал он, — я пойду с тобой в Лондон. Возможно, каждый из нас поможет другому найти правильный путь.

Так мне открылась дверь... дверь, которая никогда уже больше не закроется.