Курляндский бес - Дарья Плещеева

На следующий день она видела графа в замке, но подойти к нему при всех не могла – это значило бы признаться, что ночью она за ним следила, и стать общим посмешищем. Граф не жаловался на пропажу денег, он вообще ни на что не жаловался, и Дюллегрит поняла, что потеря невелика. Однако и малую потерю не мешало бы вернуть. Опять же, сообщение о московитах было хорошим поводом для встречи. Она тайком от брата бегала ночью к жилищу графа, стучала в окно, звала, но он не откликнулся.

Дюллегрит была упряма. Может, даже упрямее, чем брат, – а насчет брата она знала, что он пытался объясниться с сестрой Анриэттой, но ничего не добился.

При первой возможности она улизнула и ночью побежала к графу.

Стук в окошко оказался бесполезен. Дюллегрит чуть не расплакалась от злости – вот уже второй раз этот простофиля не хочет ее впускать! Она собралась уходить и прошла десятка два шагов, когда услышала голоса. Эти голоса доносились с неба.

– Враги, враги мне пакостят! – жаловался один. – Я знаю, кто они, а доказать не могу! Того и гляди, его высочество откажется от моих услуг! Я умоляю вас, ваша светлость, замолвите за меня словечко перед их высочествами! Объясните, что злодеи испортили мой «гроб», подсунув туда зловредные травы!

– Злодеев вокруг полно, – согласился другой голос. – Достаточно снять крышу хотя бы вон с того дома, и мы увидим почтенную фрау в объятиях кучера.

– Да пусть хоть с конюхом спит! Ваше сиятельство, на вас вся надежда! Его высочество вас уважает!..

Дюллегрит подняла голову и увидела на соседской крыше два силуэта. Несколько секунд спустя она поняла, что это граф ван Тенгберген и Арне Аррибо.

Она бесшумно скользнула под невысокую, но пышную липу, замерла, прижавшись к стволу. Медовый аромат ее не обрадовал – ей важно было понять, какого черта граф залез на крышу, остальное не имело значения.

– А теперь взгляните туда, дон Аррибо, мой друг! Вон, вон, видите, светится окошко? Ну-ка, приподнимем крышу с этого домика…

– Там, кажется, живет хозяин бакалейной лавки…

– Там живет подлинный чудо-рыцарь! Он раздевается сейчас, я это вижу, а вы – разве нет? Посмотрите на чудеса! Вот скинул наш рыцарь парик – оказывается, он лысый; снял поддельный нос – он безносый; отклеил усы – безусый; отстегнул деревянную ногу – калека; не в постель бы ему ложиться, а в могилу! – пропев «в могилу», граф расхохотался.

– Я читал про это в «Хромом Бесе», но, ваша светлость, поговорите обо мне с его высочеством!

– Мой друг, а ведь вы истинный друг, вы спасли меня в такую минуту, какой я злейшему врагу не пожелаю… Вы вернули мне душу, дон Аррибо! Так вот, мой друг, я выполню любую вашу просьбу, я ваш должник. Но сперва прогуляемся по крышам. Не бойтесь, мы будем переноситься легко, как пташки!

Граф вскочил и с края крыши домика сиганул на крышу сарая – действительно, с неимоверной легкостью. Там он замер на одной ноге, раскинув руки, не хуже, чем Длинный Ваппер; вот только он был гораздо красивее Никласса. А Дюллегрит уж умела отличить красивого мужчину от какого-нибудь уродца и красивую позу от корявой.

Окликать графа было опасно – чего доброго, сверзится с сарая.

– Вы-то пташка, а я-то мужчина в теле, – отозвался Аррибо. – Но если ваша светлость прикажет… Только скажите его высочеству, что я желал угодить! А враг мой, повар Штейнфельд, нарочно припас зловредных трав! Пусть всех поваров и поварят строго допросят! Моей вины нет, я брал наилучшие приправы!

– А не снять ли крышу с герцогской опочивальни? – весело предложил граф. Аррибо в ужасе замахал на него руками.

– А ведь сниму. И увижу их высочества под одним одеялом. Думаете, эта пара предается излишествам любви? Нет, они ссорятся из-за того, что герцогиня чересчур защищает интересы своего братца, курфюрста Бранденбургского, а курфюрст – себе на уме, ему наплевать на Курляндию, его беспокоит лишь Польша. Ему нужно избавиться от ленной зависимости, он больше не хочет быть вассалом польских королей! И ссорятся герцог с герцогиней из-за мариенбургского договора…

– Какого договора? – голос Аррибо вдруг изменился.

– Герцог говорит – разве твоему братцу мало было, что в январе он подписал со шведским королем договор в Кенигсберге и обязался держать наготове для шведов свои полки? У курфюрста двадцать пять тысяч человек войска, и шведский Карл на них облизывается, как кот на сметану. Так они же еще недавно в Мариенбурге о том же самом новый договор подписали.

– Об этом говорили в замке?

– Об этом говорят сейчас герцог с герцогиней, и ее высочество умоляет его высочество не ссориться со шведами. Вон курфюрст, ее братец, уже почти сделался вассалом шведского короля, отчего бы и Якобу Курляндскому не пойти тем же путем? Война идет, так говорит герцогиня, московиты огромный кусок Польши отхватили, остальное шведы возьмут, а потом подерутся из-за Курляндии – и на курляндской земле. Ради этого ли ты, говорит герцогиня, благоустраивал свою страну, заводил мануфактуры, строил корабли?

– Так, так… – бормотал Аррибо. – А не говорит ли герцогиня о посольстве московитов с их птицами?

– О птицах она не говорит. А говорит, что не надо слать писем русскому царю, и тут я умолкаю… – граф рассмеялся. – Как смешны все эти игры под одеялом!.. Летим дальше! Вот еще одна крыша… еще один скачок…

И граф прыгнул с сарая.

Далеко он не улетел – перед домом и под стеной сарая хозяева развели маленький цветник, и графские ноги чуть не по колено ушли в рыхлую землю. Граф, негромко вскрикнув, повалился на бок.

– Боже мой, боже мой! – запричитал наверху Аррибо. – Ваша светлость, я сейчас, я сейчас… Где эта проклятая лестница?..

Одновременно из-под липы выскочила Дюллегрит и кинулась к любимому. Он лежал на сломанных цветах, Дюллегрит опустилась рядом на корточки.

– Вы целы, ваша светлость? Осторожно, не двигайтесь, только пошевелите одной ногой…

– Кто ты, добрый бесенок? – спросил граф. – Откуда ты прилетел?

– Я Маргарита Пермеке, вы не узнали меня? Я сестра Никласса Пермеке, – обиженно ответила Дюллегрит.

– Да, плясун, я помню! Славный бес, отменно скачет! А ты, бесенок?

– Я танцевала пастушку и рыбачку… Я понравилась герцогу, он дал мне два дуката со своим портретом! Вы совсем меня не помните? Мы плыли вместе в Либаву…

– Мы плыли в Либаву? Да… – граф задумался. – Теперь вспоминаю. Ты прелестный бесенок!

Дюллегрит покраснела.

– Ваша светлость, ваша светлость, вы не покалечились? – с этими словами Аррибо упал на колени перед графом.

– Кажется, нет, дон Аррибо. Сейчас встану и узнаю.

Оказалось, граф подвернул ногу, но это его лишь обрадовало.

– Так и должно быть, любезные бесы! Имя обязывает! Ведь отчего я ношу такое имя? Я был первым среди поднявших мятеж на небесах и первым среди низринутых! – гордо сообщил граф. – Все прочие свалились на меня, отчего я и получил увечье, я отмечен десницей Господа и копытами всех дьяволов, а в придачу и прозвищем. Но хромота не помеха, без меня еще не обошлась ни одна каверза.