За Уральским Камнем - Сергей Жук

Конец мая, начало июня — пожалуй, самый приятный период для путешествий по Сибири. Наступает лето, распустилась пышным цветом тайга. Все пропитано солнечными лучами и запахами. Мошка еще не беспокоит. В питании вновь свежая рыба и дичь. С хлебушком тоже проблем нет. Начался завоз на верхотурские склады. Да и само путешествие по воде не требует особых физических нагрузок и более безопасно. Лихой человек держится в стороне от водных путей, сейчас здесь многолюдно, торговые и воинские люди спешат по своим делам. Глядя на эту несуетливую деловитость и обстоятельность сибирской жизни, Шорин изумлялся:

«На Руси безвластие, бояре бороды друг другу рвут, народ переводят, а тут, в Сибири, порядок, деловитость, закон».

Вместе с Шориными из Сольвычегодска на Верхотурье следовал купец из Великого Устюга и промысловый человек из Нижнего Новгорода.

Дорожные знакомства легки и приятны. Людей сразу объединяют общие заботы, проблемы и неудобства, связанные с дорогой. Здесь сразу присутствует взаимопомощь и общий досуг. Разговоры текут легко и очень откровенны. Видимо, люди, считая встречу в пути случайной, относятся к попутчику как к случайному знакомому, а совместное проживание приводит к откровенным беседам, которые в обычных условиях не доверишь самым близким. Закончится дорога, случайный попутчик соберет свои вещи, скажет — прощай и навсегда исчезнет из твоей жизни. Именно это является причиной откровения и многого другого, что приводит к растерянности в дальнейшем при случайных встречах. Но эта растерянность в дальнейшем часто переходит в настоящую дружбу, так как людей теперь объединяют общие тайны.

Купец из Великого Устюга представился Петром Ушаковым. Это был крепкий детина, с обветренным лицом и мозолистыми руками. По всему было видно, что он сам не чурался работы и его руки перетаскали бессчетное число пудов груза. Но и сомневаться не приходилось, что эти руки махом переломают хребет тому, кто позарится на его добро или нанесет какой другой разор.

— Мы, Ушаковы, не первый год торговлю ладим в сибирских городишках. В этих делах люди не последние. На Верхотурье и Мангазее свои склады и амбары имеются, — хвастался купец. — Сейчас на Верхотурской верфи ладим два новых и три старых струга. Товару столько приготовили, что в Мангазею только за два хода доставить можно.

— А что за товар? — спросил Шорин.

— Товар известный, — осанился купец. — Есть и заморский: сукно, металл, пряности, украшения, а есть и наш из Великого Устюга: сермяжное и белое сукно, холст, кожа, промысловое снаряжение. Главное — не запоздать в Мангазею на начало торгов.

— Торг в Мангазее круглый год идет, опоздать трудно, — вставил Шорин.

— Так-то оно так, да не так, — засмеялся купец. — Сразу видно, что в купеческих делах не сведущ. Здесь надо угадать к окончанию сбора ясака. А он может тянуться до весенних оттепелей. Но если угадаешь, то достанутся тебе лучшие соболя, а за них и цена знамо выше, и спрос велик.

— Ну а как, иноземные купцы не обижают? — задал князь вопрос, чтобы перевести разговор в интересующее его русло.

— Как же! Раньше мягкую рухлядь без опаски везли в Архангельск. Торговаться с иноземцами не боялись. Ведь на своей земле стояли. А сейчас там швед командует. Воевода русские интересы не блюдет. Забыл ирод, кем на воеводство поставлен. Во всем слушается иноземцев. Так мы теперь пушные торги устраиваем у себя в Великом Устюге и у Строгановых в Соли Вычегодской. А на будущее собираемся мы, Ушаковы, в Сибирь перебраться. Скопим казну, в Тобольске на торгах пивной или банный откуп возьмем. А с таким доходным делом в гости-купцы недалеко, а то и головой таможенным можно стать, весьма хлебное место! — не на шутку размечтался купец.