Шепот черных песков - Галина Долгая

– Я свободный человек из мастеровых, зовут меня Кудим, иду из Аккада. Жил я в доме придворного… мастера-камнереза, – немного замешкавшись, добавил Кудим, скрыв, что мастер тот был ювелиром, – когда он умер, я понял, что в том городе ничто меня не держит, и решил попытать счастья в чужих краях. Услышал о стране Маргуш как-то на базаре и пошел.

Караванщик слушал, смотря вперед, но, общаясь с людьми в дороге уже многие годы, он умел различать по тону говорящего, что есть ложь, а что правда. Мастеровой из Аккада в чем-то слукавил, но угрозы от него караванщик не почувствовал, потому не стал уличать его во лжи. У каждого есть свои тайны!

– Вот, таков я человек! – широко улыбнулся Кудим.

– Не лихой он, разве не видно? – вставил свое слово молчавший покуда певец.

– Хорошо, коли так, – согласился караванщик и, как бы в продолжение начатого, но прерванного разговора продолжил: – Две ночи будем идти и дойдем до развилки. Мы пойдем дальше на запад, а тебе лучше там свернуть к горам. Тропа есть через все хребты, а за ними – Черная пустыня. Но в пустыню не иди – сгинешь! Как с последнего перевала сойдешь, иди на восток до реки и потом по ее берегу вниз по течению. Река приведет тебя в Маргуш.

– Спасибо, добрый человек, – Кудим склонил голову, а потом спросил: – Бывал ли ты сам в Маргуше?

– Нет, но дорогу узнал. Сейчас мои товары ждут в Хараппе. Назад пойду, думаю, если все будет хорошо и боги будут благосклонны ко мне, то пойду в Маргуш. Очень мне интересно, что за люд там живет, чем богаты, какие товары им нужнее. Вот ты, что несешь в своем мешке, который даже на осла положить не захотел? – не сдержал караванщик любопытства.

Кудим бесхитростно ответил:

– Одежонка кое-какая, инструмент там, а он для мастера есть самое ценное! Камни, что в пути нашел, кое-что из моих изделий – товар невелик, но одному и того хватит, чтобы за ночлег расплатиться, за еду.

Караванщик кашлянул в усы, смекнул, что с камнями странник не прогадал. В Черных песках не то, что в Многогорье – вряд ли камни есть, да и руда… Но не стал хитрый торговец делиться своими размышлениями, согласно кивнул только и пошел вдоль каравана с проверкой.

– Кудим, а, Кудим…

Певец слишком резво сполз с высокого седла и, не удержавшись на ногах, упал в пыль. Странник помог ему подняться.

– Что ты прыгаешь? Так можно и ноги сломать! – пряча улыбку, он похлопал ретивого артиста по запылившемуся плечу.

– Меня Дамкум зовут, – тряхнув головой, представился певец и чихнул: облако пыли с его лохматой головы разлетелось в стороны, попав и в лицо Кудима. Он тоже чихнул в ответ. – Вот и спелись! – сострил Дамкум.

– Да уж! – откровенно рассмеялся Кудим.

Они пошли рядом: ювелир – стройный и плечистый, и певец – ниже его ростом на голову и с фигурой, напоминающей овал. Узкие плечи артиста плавно переходили в короткие полноватые ручки, которыми он активно двигал при ходьбе. Ноги его в старых сандалиях, вместо изношенных ремешков завязанные обрывками шерстяных веревок, едва отрывались от дороги, отчего походка певца была тяжелой и шаркающей, хоть и быстрой.

Круглая луна только-только выкатилась из-за гор и освещала путь. Животные, навьюченные выше голов, отбрасывали длинные горбатые тени за дорогу. Тени шевелились, и казалось, что подземные чудища выползают наружу. И если в небе то тут, то там сияли холодные огоньки крупных звезд, то на всем земном просторе в ночи не горело ни одного костра. Пустынные места! Что днем, что ночью неприветливые для человека. От того путешественники жались к мулам и ослам, да и друг к другу. Тьма всегда пугает, будоражит фантазию, но даже самый маленький огонек, зажженный в светильнике, способен разогнать страх. И потому, когда один за другим впереди и сзади каравана загорелись одинокие огоньки, путешественники легко вздохнули. Оградит их пламя богов от напастей!

– Кудим, а, Кудим, – повторил Дамкум, вернувшись к началу разговора, – одному в пустыне ходить нельзя, тебе спутник нужен, товарищ, который поможет скоротать путь за беседой…

– Не ты ли тот товарищ? – перебил Кудим.

– А чем плох? – певец заглянул в лицо спутника и, не дожидаясь ответа, привел весомый аргумент сразу: – Я столько песен знаю, столько сказок – и не заметишь, как дойдем до Маргуша!

– А тебе какой интерес?

– Так посмотреть! Я в разных странах побывал, многое повидал, а вот Маргуш не знаю, люди будут спрашивать, что я скажу? А-а! – сам себе ответил Дамкум, подняв указательный палец. – Подумают люди: «Что за сказитель этот Дамкум, ничего не знает!»

Кудиму артист сразу понравился, весело с ним, от нелегких дум отвлекает, да и не обременителен странствующий человек. Скарба почти никакого, оттого шаг быстрый, а вдвоем и то верно, надежнее. Потому Кудим согласился, и уже на закате второго дня они вместе свернули на малохоженую тропу, которая уводила к хребтам Многогорья.

Несколько дней странники бродили по горам, сверяясь в направлении по солнцу и звездам, а как оказались на равнине, повернули на восток и вскоре вдали увидели ленту плавно текущей реки.

– Пришли, пришли! – обрадовался певец и, забыв про усталость, побежал.

– Да не пришли еще, – кинул вслед ему Кудим, – стой, до реки еще идти и идти, совсем порвешь свои сандалии.

Дамкум остановился, глядя на то, что его спутник назвал сандалиями. Подошва, через дырки в которой он чувствовал все мелкие камешки на дороге, едва держалась на стопе на обтрепанных завязках.

– А, – нарочито безразлично сказал он, – буду босиком, – сел прямо на песок и принялся снимать обмотки. Потом резво вскочил и важно походил перед Кудимом. – О! Так даже лучше! Земля теплая, а песочек… прикасается к пальчикам, как нежная девушка…

Бродячий певец умел превратить в шутку любую неприятность. Глядя на него, можно было подумать, что его жизнь прекрасна и нет в ней ни невзгод, ни разочарований. Кудим поражался веселому нраву своего спутника и думал о себе: «Я так не могу. Почему? Почему всю жизнь я оглядываюсь назад и боюсь будущего?»

Пронзительный свист канюка раздался в небе, и оба странника задрали головы вверх.

– Ты обратил внимание, Кудим, что всю дорогу нас преследуют крылатые хищники? – вполне серьезно спросил Дамкум.

– Орел всегда, сколько себя помню, был моим спутником, – задумчиво ответил мастер.

Дамкум удивленно поджал губы.

– Так это они за тобой охотятся…

– Может, и так, а, может, напротив, охраняют.

– Охраняют?..

Кудим пошел вперед. Дамкум забросил обноски подальше и, не сводя глаз с дороги, догнал его.

– Когда я был ребенком, совсем еще мальчиком, меня отдали в обучение одному мастеру. Всю жизнь я прожил у него, познавая сложное ремесло ювелира, и всю жизнь он, ругаясь, когда у меня что-то не получалось, упрекал, что отдал за меня своего верблюда, – начал рассказ Кудим.