Баллантайн - Уилбур Смит

Дар пророчества зависел от целостности ее девственного покрова. Танасе предупредила об этом Базо, умоляя лишить ее девственности, чтобы избавить от этого жуткого дара, но Базо, повинуясь законам и обычаям, отказался. А потом было слишком поздно: колдуны с холмов Матопо пришли за ней.

В начале войны, когда белые молниеносно надвигались на крааль Лобенгулы в Булавайо, небольшой отряд отделился от основной армии. Самые бывалые и жестокие воины, под предводительством не менее опытного и безжалостного Зуги Баллантайна по прозвищу Бакела, Кулак, быстро добрались до холмов Матопо. Потайной тропе, обнаруженной Бакелой за четверть века до того, отряд галопом помчался к пещере Умлимо: Бакела понимал ценность пророчицы, ее священный статус и знал, что убийство Умлимо повергнет народ матабеле в отчаяние. Всадники перестреляли охрану и прорвались в святилище. Двое подчиненных Бакелы нашли в глубине пещеры Танасе — юную, прекрасную и нагую — и грубо разорвали девственный покров, который она когда-то с любовью предлагала Базо. Эти скоты надругались над девушкой, залив пол пещеры ее кровью. На крики Танасе пришел Бакела.

Он избил своих подчиненных, заставив их выпустить пленницу. Увидев окровавленную и сломленную Танасе, этот закаленный безжалостный человек, как ни странно, поддался состраданию. Хотя Бакела преодолел множество опасностей с единственной целью — уничтожить Умлимо, скотское поведение подчиненных заставило его почувствовать себя виноватым.

Бакела, должно быть, знал, что с потерей девственности Танасе потеряла и дар пророчества, и сказал ей: «Ты, которая была Умлимо, перестала ею быть». Зуга Баллантайн добился цели, не прибегая к оружию. Он ушел, оставив Танасе жизнь в обмен за потерю невинности и волшебного дара.

Танасе часто рассказывала Базо эту историю: туманы времени скрыли от ее глаз будущее, но когда-то она действительно могла его предвидеть. Он вздрогнул и почувствовал холодок на шее от хриплого шепота жены.

— Я плакала, мой господин, увидев, как ты висишь на дереве. Я плакала, а человек, которого ты называешь Хеншо, Ястреб, смотрел на тебя и улыбался!

Они поужинали солониной, доставая ее из банок кончиком охотничьего ножа и передавая консервы из рук в руки. Кофе кончился, поэтому неаппетитный студень запили остатками тепловатой воды из фляжек, обернутых войлоком. Ральф поделился остатками сигарете Гарри и Базо. Мужчины прикурили от горящих веточек из костра и долго сидели, с наслаждением затягиваясь.

Где-то поблизости вскрикнула и зарыдала в темноте гиена, привлеченная огнем и запахом пищи. Дальше на равнине охотились львы, продвигаясь навстречу восходящей луне: они не рычали, чтобы не вспугнуть добычу, а хрипло покашливали, перекликаясь друг с другом.

Танасе с сыном на коленях сидела на краю освещенного костром пространства, в стороне от мужчин, которые не обращали на нее внимания: проявление излишнего интереса к жене Базо счел бы оскорбительным. Тем не менее Ральф вынул изо рта сигарету и бросил взгляд в сторону Танасе.

— Как зовут твоего сына? — спросил он.

Чуть помедлив, Базо ответил:

— Тунгата Зебиве.

Ральф непроизвольно нахмурился, однако сдержал резкие слова.

— Славный мальчик, — сказал он.

Базо протянул к сыну руку, но Танасе с молчаливой яростью удержала ребенка.

— Отпусти его, пусть подойдет ко мне, — велел ей Базо.

Подчиняясь суровому приказу мужа, она неохотно позволила сонному мальчугану подойти к отцу.

Прелестный пухлый малыш с кожей цвета шоколада, с круглым животиком и густыми завитками черных волос был совершенно обнажен, если не считать медных браслетов на запястьях и нитки бусин на поясе. Мутными со сна глазами он посмотрел на Ральфа.

— Тунгата Зебиве, — повторил Ральф и погладил ребенка по голове.

Малыш не отпрянул и ничуть не встревожился, лишь Танасе тихо зашипела, протянув руку к сыну, будто собираясь забрать его, потом все же передумала.

— «Искатель того, что было украдено», — повторил Ральф имя ребенка, поймав взгляд матери. — Искатель справедливости — не слишком ли тяжелая ноша возложена на малыша? — тихо сказал он. — Хотите заставить сына отомстить за несправедливости, совершенные до его рождения? — Внезапно Ральф сменил тему: — Базо, помнишь тот день, когда мы встретились в вельде? Ты был зеленым юнцом, которого твой отец, брат короля, послал работать на алмазных приисках, а я — еще более зеленым юнцом, и мой отец подписал с тобой контракт на три года — пока какой-нибудь другой старатель не переманил тебя.

Улыбка на лице Базо словно растопила морщины, прорезанные страданиями и горем, и на мгновение он снова стал тем самым беззаботным юнцом.

— Прошло много лет, прежде чем я узнал, что Лобенгула послал тебя и сотни других юношей, чтобы вы принесли ему столько больших алмазов, сколько сумеете украсть.

Они оба рассмеялись: Ральф — с сожалением, а в смехе Базо прозвенели нотки мальчишеской радости.

— Лобенгула, должно быть, припрятал где-то огромное сокровище — захватив Булавайо, Джеймсон так и не нашел там алмазы.

— А помнишь сокола Сципиону? — спросил Базо.

— Конечно! А гигантская паучиха, которая выиграла для нас наш первый золотой соверен на паучьих боях в Кимберли?

Они оживленно болтали, вспоминая, как работали плечом к плечу на огромном алмазном прииске, какими дикими выходками нарушали жуткую монотонность тяжелого труда.

Не понимавший ни слова в их беседе Гарри Меллоу улегся спать, накинув край одеяла на голову. Танасе, прекрасная, точно статуэтка из черного дерева, по-прежнему сидела в стороне. Она без улыбки внимала смеху мужчин и не сводила глаз с их губ.

Ральф внезапно вновь сменил тему:

— У меня тоже есть сын. Он родился до войны, так что на год-другой старше твоего.

Смех моментально оборвался. Базо настороженно посмотрел на Ральфа, сохраняя на лице безразличное выражение.

— Наши сыновья могли бы стать друзьями, как мы когда-то, — предложил Ральф.

Танасе встревоженно глянула на мальчика. Базо промолчал.

— Мы с тобой тоже могли бы работать плечом к плечу, как в старые времена, —