Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Это уж точно, сэр, — радостно сказал Харпер, — но и вы, сэр, как могли, подсобили.

Шарп остановился, чтобы сосчитать тела, и насчитал дюжину, разбросанную по периметру церковного двора.

— А вы кого-нибудь потеряли?

— Сержанта Латимера, сэр, мне очень жаль.

— Убит?

— Прямо в лоб, сэр.

— Бедняга. Он ведь был женат.

— И четверо ребятишек дома.

Шарп вздохнул, хотя, по правде говоря, был удивлен, что убит всего один человек, да и, если быть честным с самим собой, Латимер не был хорошим сержантом. Слишком робкий и нерешительный. Но он все равно был одним из людей Шарпа, и по этой причине Шарп поклялся отомстить за него Эль Эроэ.

— Завтра мы продадим его снаряжение с аукциона, — сказал Шарп, — но винтовку я забираю.

— Она хорошая, сэр, так что вам придется за нее заплатить.

— Разумеется, заплачу. Я хочу отдать ее Терезе.

— А у парней теперь денег куры не клюют, — сказал Харпер, — так что цены будут высокие.

— Куры не клюют? Боже мой! — вырвалось у Шарпа, когда он вошел в алтарную часть церкви, которая теперь служила конюшней для лошадей тех людей, что Тереза оставила в деревне.

— Да, — усмехнулся Харпер, — конским дерьмом тут, конечно, разит, но, полагаю, Господь нас простит.

— Так почему у парней денег куры не клюют? — спросил Шарп.

— Мы тут совершили небольшую вылазку в дом этого ублюдка, сэр. Я подумал, что у него там должно быть припрятано еще немного денег. Нашли под каменными плитами в прихожей. Я оставил вашу долю.

— Я думал, вы, может, решите держать оборону в доме, — признался Шарп.

— Моя матушка дураков не рожала, — сказал Харпер, — упокой Господь ее душу. А дом этого ублюдка слишком велик для обороны, а вы превратили церковь в крепость. Сто восемнадцать лягушачьих мушкетов, все заряжены и готовы. Я прикинул, что если придут французы или Эль Эроэ, мы сможем оказать им достойный прием.

— А взрывы?

— Тут же были бочки с порохом, сэр, а Дэн нашел катушку с фитилем. Харрис подготовил запалы, а я швырнул две бочки. Последнюю бросил Педро. Он хороший парень. — Педро был одним из людей Терезы.

— Ты отлично поработал, Пэт. Горжусь тобой.

— Обычное дело, сэр.

— Но я так понимаю, этот кусок дерьма вернется, — сказал Шарп, — а с ним может, и лягушатники тоже.

— С тех пор, как вы уехали, ни одного лягушатника не видел, сэр. Эти черти отсиживаются в своих фортах. — Харпер обернулся, когда открылась дверь из ризницы. — Мисс Тереза! Добро пожаловать!

— Этот кусок дерьма возвращается, — сказала Тереза, указывая в сторону улицы, — и размахивает белым флагом.

— Да неужели? — Харпер вскинул свое семиствольное ружье. — Хотите с ним поговорить, сэр?

— Он, наверное, не знает, что я здесь, Пэт. Будь с ним любезен.

Харпер подошел к главной двери церкви, слегка приоткрыл ее и выглянул наружу.

— Дюжина чертей, — проворчал он, — чего ему надо?

— Денег, — предположил Шарп.

Харпер хмыкнул.

— Ну, его ждет разочарование, это уж точно. — Он дернул головой в сторону, и Шарп увидел большой деревянный ящик со сломанным засовом. Он открыл его и увидел россыпь золотых монет.

— Это ваша доля, сэр, — сказал Харпер, закрывая тяжелую церковную дверь.

— Негусто, — заметил Шарп. — А какая была твоя доля?

— Сущие гроши, сэр, — с ухмылкой ответил Харпер.

Шарп поднял пару монет. Это снова были французские пятифранковые монеты, каждая из которых равнялась полугодовому жалованью стрелка.

— Сколько было в ящике, Пэт?

— Чуть меньше девятисот франков, сэр, и несколько испанских монет.

— Значит, моя доля должна быть около… — Шарп замолчал, подсчитывая, — около шестидесяти франков, а тут и половины нет.

— Мы поделились с людьми мисс Терезы. — Партизаны, которых Тереза оставила в деревне, были частью церковного гарнизона и вели огонь с самодельных ступеней для стрельбы. — Они славные парни, сэр, — сказал Харпер, кивнув в сторону группы партизан, — ни капли страха ни в одном из них!

Шарп сгреб несколько оставшихся монет и подумал, что французы неплохо платили Эль Эроэ. Он отдал золото Терезе, и не успела она убрать его в кошель на поясе, как с улицы донесся голос Эль Эроэ:

— Сержант!

Харпер напрягся, посмотрел на Шарпа, тот кивнул, и Харпер приоткрыл церковную дверь на несколько дюймов.

— Я вас слышу! — крикнул он в ответ.

— Сержант, я предлагаю вам покинуть церковь.

— Мы тут молимся, — крикнул в ответ Харпер.

— Молитвы вам пригодятся! Вы все скоро умрете.

— Это почему же?

— Я был в Трухильо, — крикнул Эль Эроэ, — и ваш майор Шарп был там, со своей шлюхой.

Тереза зарычала рядом с Шарпом, и он успокаивающе положил руку ей на плечо.

— С дамой? — переспросил Харпер. — Не удивлен. Он всегда был везунчиком, наш майор Шарп.

— И он не вернется!

— Неужели? Это прискорбные новости.

— Генерал Хилл разгневан на него за то, что он разбудил французов. Ему приказано оставаться в Трухильо, так что вы остались тут совсем одни.

— А нам тут совсем не плохо. Обустроились, как у Христа за пазухой, так-то вот, — крикнул в ответ Харпер.

Стрелки Шарпа и партизаны Терезы взобрались на ящики, служившие ступенями для стрельбы у окон, и Шарп жестом велел им не высовываться. Харпер распахнул дверь наполовину и присел рядом, взводя свое семиствольное ружье. Тяжелый замок оружия громко и зловеще щелкнул, и этот звук, очевидно, донесся до Эль Эроэ.

— Сержант! — крикнул он, и в его голосе явно слышалась тревога. — Я предлагаю вам покинуть деревню. Я позволю вам уйти с оружием, но все остальное вы оставите здесь.

— Мистер Шарп велел мне оставаться здесь, — сказал Харпер, — до тех пор, пока он не вернется.

— Он не вернется! Я же вам сказал.

Значит, Эль Эроэ не видел Шарпа. Должно быть, он решил, что стрельба с возвышенности за деревней было делом рук одного из пикетов Харпера, и, будь у него хоть капля ума, он бы послал людей на поиски этих дозорных. Что ж, пусть ищут,