Такер - Луис Ламур

Виллареал убрал свой дробовик в кобуру.

— Я — плохой человек, сеньор, но не настолько, чтобы сграбить бедняка. Можешь взять эти деньги. Но здесь только малая их часть. Все остальное — у Руби.

Он протянул мне седельные сумки, и я осторожно взял их.

— Спасибо тебе, амиго, — сказал я. — Человек, которому принадлежат эти деньги, будет тебе благодарен. Я расскажу ему о твоем благородстве — ты настоящий кабальеро.

— Спасибо, — ответил мексиканец. — А теперь я пойду, с вашего позволения.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Держа в руках сумки с деньгами, я вышел через другую дверь, сел на свою лошадь и поехал к площади.

Выезжая с улицы на площадь, я вынужден был остановиться.

На дороге стоял Хэмптон Тод, направив на меня винтовку.

— Где она? — властно спросил он.

— Кто вас интересует?

— Меня интересует эта чертова девчонка, а ты знаешь, где она, черт бы тебя побрал! Говори, или я тебя убью!

— Я бы тоже хотел знать, где она, — спокойно ответил я. — Я тоже ее ищу и еще человека, с которым она путешествует.

— Этот человек — ты! Ты знаешь, где она. Я хочу добраться до нее и получить назад мои деньги!

— Ваши деньги?

— Да, мои деньги! — заорал Тод.

В домах открывались окна — крики Тода привлекли внимание любопытных, но я понял, что попал в скверную ситуацию. Тод просто трясся от ярости и в любую минуту мог выстрелить. Стоит мне чуть двинуться или кому-нибудь появиться на улице, как он нажмет на спуск, а с такого расстояния промахнуться трудно.

— Я не знаю, где она и что произошло между вами, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я не отрицаю, что преследовал ее, но мне нужен человек, который ограбил меня.

— Это я уже слышал! Другого человека нет — это ты с ней путешествовал!

— Опустите винтовку, — предложил я, — и давайте поговорим. Я ищу того же человека, что и вы. И там, где он, там будет и она.

— Нет! — Тод снова поднял винтовку. — Говори, где она, или я тебя убью!

В эту же минуту я услыхал свист пули у моего уха. Тод дернулся и выстрелил. Пуля пролетела всего в нескольких сантиметрах от меня. Тод зашатался и стал падать.

— Он убил меня! — Тод произнес эти слова громко и четко, показывая рукой на меня, а потом упал и покатился по пыльной мостовой.

Отовсюду сбегались люди. Кто-то закричал:

— Тащите веревку!

Неожиданно я увидел возле себя шерифа Роулэнда.

— Все ясно, — сказал он. — Слезай с коня.

— Шериф, перед тем как я слезу с коня, прошу вас проверить мою винтовку и револьвер. Вы увидите, что пули в них на месте.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не слушайте его, Роулэнд! — Говоривший был явно пьян. Уродливое лицо его было красным. Вокруг собралось уже не менее дюжины зевак. — Хэмп назвал этого парня — он показал на него!

— Прошу вас, шериф, — спокойно сказал я.

Шериф вытащил из кобуры мой винчестер и осмотрел его. Ствол был холодный, пуля на месте, патронник заряжен. Один за другим он вытащил патроны и пересчитал.

— Ну вот, видите, — сказал я. — Я не стрелял из этой винтовки. А теперь проверьте револьвер, пока никто не трогал его, в том числе и я.

Шериф бросил на меня тяжелый взгляд, но проверил и револьвер. Он поднял его к свету и посмотрел в ствол. В барабане лежало пять патронов, шестой патронник был пустой, но все мы носили револьверы с пятью патронами.

— Из этого оружия не стреляли, — четко произнес Роулэнд, и в его словах я почувствовал симпатию ко мне. — Этот человек не мог убить Тода.

Собравшиеся встретили это заявление недовольными возгласами, но, обсудив слова шерифа, постепенно успокоились.

— Кто же тогда его убил? — спросил шериф.

— Человек, находившийся позади меня, шериф, — ответил я. — Он, наверное, стрелял из окна на втором этаже или с крыши, поскольку пуля пролетела мимо меня и убила Тода, который стоял на земле.

Шериф повернулся и оглядел площадь.

— Ну, кто бы он ни был, он уже ушел. Вопрос заключается в том, в кого он стрелял — в тебя или в Тода?

— В меня, — ответил я, — хотя Тод сам собирался меня убить. Я пытался убедить его не делать этого.

— Слезай с коня и пойдем со мной, — велел Роулэнд. — Мне надо с тобой поговорить.

Пришел помощник шерифа, и Роулэнд повернулся к нему и коротко объяснил ситуацию. Помощник быстро вызвал пятерых или шестерых человек из толпы, и они двинулись в том направлении, откуда была пущена пуля.

Роулэнд провел меня в служебную комнату в «Доме Пико».

— Садись, — сказал он. — И расскажи мне все.

И я рассказал ему все с самого начала. Рассказал, как гнался за Хеселтайном, Рисом и Руби Шоу, как узнал, что она приехала в Лос-Анджелес под чужим именем, как Хэмптон Тод проведал, что за ней ухаживает другой мужчина, и решил, что это я.

— А почему ты?

Я пожал плечами.

— Ну, видимо, потому, что я был единственным человеком, кто хоть что-то о ней знал. Сомневаюсь, что Тод видел когда-нибудь Хеселтайна. Но когда он узнал о каком-то другом ухажере Руби, он решил, что это я. Я ведь приезжий, и я ее знал.

— Ты думаешь, это Хеселтайн стрелял?

— Хеселтайн или Рис, но стреляли точно в меня. Я думаю, что это был Боб, поскольку Рису сейчас не до стрельбы, и к тому же он вряд ли успел добраться до города. А вот Боб успел.

— Но он всегда стреляет в открытую, а тут пальнул из-за угла. Что-то на него не похоже.

— Я ведь много месяцев следую за ним по пятам, мистер Роулэнд, и почти настиг. Никто не хочет работать на Хеселтайна, поскольку я всегда оказываюсь рядом, почти у него за спиной. Никто не хочет связываться с Бобом.

Шериф задумался над моими словами, вытащив из кармана жилета сигару.

— А может быть, стрелял кто-нибудь другой? Ты не думал об этом? Ну, скажем, Руби Шоу, которая хотела убить тебя.

— Вполне возможно, — ответил я. — Насколько мне известно, именно она нашла Эла Кашиона.

— А что ты знаешь о той женщине, что забрала деньги у Тода?

— Ничего, кроме того, что она очень хитра и опасна. Она способна на любую подлость. Руби обольстила Тода и, наверное, наплела ему с три короба. Мужчины любят хвастаться, может быть, он показал ей, сколько у него с собой денег. А это было все равно, что показать голодной лисе курицу.

Шериф встал.

— У меня нет причин арестовывать тебя, но все, что я говорил раньше, остается в силе. Я хочу, чтобы ты уехал.