Вперед, на Запад! - Чарльз Кингсли

И Билль низко поклонился дону.

Оскорбление было слишком явным, чтоб не понять его.

— Сеньор Карри, мы встретимся?

— Благодарю за быстрое соображение, дон Гузман Мария Магдалина Сотомайор де Сото, где, когда и с каким оружием?

— Что все это значит? — удивленно спросил сэр Ричард.

Карри быстро ответил:

— Старая ирландская ссора, уверяю вас, сэр. История многолетней давности. Снимая шлем с сеньора в тот вечер, когда его взяли в плен, я был так неловок, что оторвал ему ус. Вы вспоминаете, конечно, сэр?

— Великолепно, — сказал испанец, а затем, полузабавляясь, полувосхищаясь, несмотря на жестокий гнев, находчивостью, проявленной Карри, чтобы выгородить Рози, он поклонился:

— И мне очень приятно убедиться, что тот, кого я надеюсь иметь честь убить завтра утром, — настоящий джентльмен, чье тонкое чувство приличий делает его вполне достойным меча одного из де Сото.

Карри поклонился в ответ, а сэр Ричард, ясно видевший, что предлог выдуман, пожал плечами.

— Какое оружие, сеньор? — вновь спросил Билль.

— Я предпочел бы лошадь и пистолеты, — сказал дон Гузман, спустя мгновение по-испански, наполовину про себя. — Они действуют вернее, чем рапиры, но (со вздохом и одной из своих улыбок) нищим не дано выбирать. Мы смоем оскорбление завтра утром простыми рапирами и кинжалами. Кто ваш секундант?

— Мистер Артур Леджер, а кто ваш?

— Я самый подходящий секундант для моего гостя, — сказал сэр Ричард.

— Прекрасно, — сказал Карри, облизываясь при мысли о дуэли. — Рапиры и рубашки, завтра в три утра — таково наше расписание? В каком месте?

— На песках с противоположной стороны. К трем вода спадает, — ответил сэр Ричард. — А теперь, джентльмены, — добавил он, — пора присоединиться к играющим.

Они вернулись на лужайку и провели веселый вечер — все, исключая бедной Рози, которая, прежде чем присоединиться к обществу, излила все свои горести перед леди Гренвайль. Добрая женщина повела ее наверх в комнату мистрис Леджер и там упросила рассказать правду, что Рози и сделала, хотя это и не принесло ей покоя.

Чудесный день, чудесное место! Все разукрашено праздничными гирляндами, праздничными ароматами, праздничными песнями. Но что делают здесь, на берегу реки, эти четыре закутанные в плащи фигуры, это темное пятно на прекрасном лике летнего утра? Только один из них так весел, как будто и он, подобно всей окружающей природе, готовится к празднику — это Билль Карри. Он выкупался, чтобы охладить себе кровь и придать большую уверенность руке; он намерен навеки прекратить ухаживания дона Гузмана. Настроение последнего сильно отличается от настроения Билля: свирепый и угрюмый шагает испанец взад и вперед по песку.

Он рассчитывает убить Билля Карри, а затем? Станет ли он благодаря этому ближе к Рози? Сможет ли он остаться в Байдфорде? Пойдет ли она за ним? Решится ли он покрыть позором свою семью, женившись на дочери мещанина? Все это очень запутанно и почти безнадежно; дон Гузман твердо уверен лишь в одной вещи, что он до безумия влюблен в эту очаровательную девушку и что, если она откажет ему, он скорее убьет ее своей собственной рукой, чем отдаст другому.

Сэр Ричард Гренвайль также не в лучшем настроении, в чем скоро убедился Леджер, когда оба секунданта начали сговариваться о порядке дуэли.

— Мы не можем допустить гибели ни одного из них, Артур.

— Мистер Карри клянется, что убьет испанца, сэр.

— Он не убьет его, — испанец мой гость. Я несу ответственность за него перед Лэем и за его выкуп также. А как может Лэй принять выкуп, если человек не будет возвращен здоровым и невредимым? Они не станут платить за мертвое тело, мальчик. Жизнь этого молодца стоит двести фунтов.

— Очень невыгодная сделка для тех, кто платит эти двести фунтов. Но что, если он убьет Карри?

— Еще хуже. Карри не должен быть убит. Я очень зол на него, но он слишком хороший парень, чтобы лишиться его. И его отец никогда не простит нам этого. Мы должны остановить их мечи при первой же царапине.

— Они придут в бешенство, сэр.

— Черт с ними. Пусть дерутся с нами, если им не понравится наш совет. Так должно быть, Артур.

— Будьте уверены, сэр, — сказал Артур, — что мы сумеем заставить их подчиниться.