Олигарх 2 - Михаил Шерр

— А ты сам как к этому относишься? — мне показалось, что он поддерживает сыновей.

— Да я и сам был бы помоложе, пожитки уже собрал бы. Наши деды вон за веру в огонь шли.

— Так ведь лишение себя жизни тяжелейший грех, за который нет прощения. На одну доску с Иудой Искариотом становишься, — Кузьма Иванович что-то хотел сказать, но промолчал, только покачал головой и пару минут тишину в кабинете нарушали только часы.

— А с какой целью интересуетесь, ваша светлость? — вдруг спросил Кузьма Иванович, хитро прищурившись.

— Места приметные есть у меня. Ежели серьёзно говорить об этом, то после родов Софьи Андреевны пусть приезжают, — я достал из стола рисунки чугунных радиаторов новой конструкции, которые скоро завоют весь мир и в России станут популярны под названием батарея.

— Сможешь такие штуки отлить? — мастер литейного дела взял рисунок и внимательно начал его рассматривать.

— Эти штуки ты хочешь заместо змеевика поставить. А ведь они наверное будут хорошо греть, — задумчиво буркнул Кузьма Иванович.

— Ну так что, берешься попробовать? Я в доле с тобой буду, а батареи эти пойдут будь уверен, — на этот счет у меня сомнений не было, я же знал, что эти чугунные радиаторы завоюют весь мир.

— А быть в доле, это как ты предлагаешь? — Кузьма Иванович незаметно перешел на «ты», но я это воспринял нормально.

— Ты быстро их отливаешь, привозишь ко мне, мы проводим им испытание, доводим до ума и устанавливаем в моем имении. Желающих посмотреть на него уйма, — я показал на стопку писем лежащую на столе. Взял одно из них и протянул Кузьме Ивановичу.

— Вот даже из Царского Села желают полюбопытствовать. Поэтому думаю заказы сразу пойдут. Оформим привилегию на десять лет и развернешь производство. Деньги мои, работа твоя, прибыли пополам.

— Деньги тут немалые нужны. Одна привилегия на полторы тысячи потянет. Да еще и подмазать нужно, — мой предполагаемый компаньон тут же начал прикидывать что и как. — Заводишко мой в Сестрорецке так себе, не развернешься там. Да и резонов нет. Все надо везти бог знает откуда.

— А ты начни. А там видно будет где завод поставить лучше.

— Ну, что же коли так, давай, ваша светлость, ударим по рукам, — после этих слов Кузьмы Ивановича я достал из стола пачку ассигнаций.

— Сколько тебе надо времени и денег, чтобы отлить первую пробную партию, скажем так штук десять?

— Немного, дней десять, тут ничего мудреного нет. А денег тысячи за глаза хватит.

Кузьма Иванович тут же уехал, через неделю он должен прислать весточку как идут дела.

Пользуясь случаем, я побывал в каждой крестьянской избе и еще раз буквально облазил все имение и окрестности и без объяснений отдал распоряжение остановить на пару недель все работы с системами отопления.

Больше всего времени я проводил в мастерской Сидора Пантелеевича. Все его работы шли достаточно успешно, особенно усовершенствование английской жатки пастора Билля. О ходе работ у Яна я не знал, но в Пулково похоже мы близки к успеху и надо задумываться о производстве этих жаток. А потом поставить задачу соединить жатку с молотилкой и получить зерноуборочный комбайн, естественно на лошадиной тяге.

В начале июля пришла очередная оказия из Лондона с отчетом о текущих делах. Но самым ценным было письмо из Америки.

Джо прислал отчет о наших совместных делах а Америке, сообщал об успешности переговоров с канадскими корабелами и сообщал новости их Техаса.

Мои предложения очень заинтересовали тамошних товарищей и они желают провести со мною личные переговоры, причем в России. Один из соратников Стивена Остина в последних числах июля должен отплыть из Нью-Йорка в Англию и если я не буду возражать посетит меня в России.

Эта потрясающая новость меня озадачила, но матушкино письмо всё разъяснило. Она была уверена, что никаких дел у Остина с его компанией в Европе нет и своего эмиссара будущий Отец Техаса посылает только с одной целью — провести переговоры со мной. Его заинтересовали мои огромные по американским меркам вливания в бизнес Джо.

Я тут же написал Федору, что согласен на визит американца.

Производство первой партии чугунных радиаторов немного затянулось и четыре радиатора из Сестрорецка прибыли только 25-ого июля. На мой взгляд это было и к лучшему. Все волнения и страхи, связанные с родами жены улеглись и я спокойно занялся важным делом — испытанием чугунных радиаторов, последнего писка в отоплении.

Чугунные радиаторы были двух видов радиаторов, два знакомого мне вида и два более простой конструкции, по сути две чугунные трубы соединенные вертикальными пластинами.

Такая задержка произошла из-за радиаторов первого типа, именно их я и нарисовал для Кузьмы Ивановича. Но отлить их оказалось не просто и с ними пришлось повозиться. Радиаторы второго типа он придумал сам и с ними не было никаких проблем. И их себестоимость была намного ниже.

Испытания длились ровно неделю и на мой взгляд завершились успешно.

Мы решили начать производство сразу двух типов радиаторов и вместе поехали в Петербург, довольный господин Кольцов получивший от меня огромную по нынешним временам сумму в десять тысяч рублей, уехал на завод, а я решил лично оформить привилегию на десять лет.

Сейчас в России уже есть патентное право. Манифест «О привилегиях на разные изобретения и открытия в ремеслах и художествах» — первый патентный закон Росии был подписан еще в 1812-ом году.

Выдача привилегий производилась Министерством внутренних дел, затем утверждалась Государственным Советом и от имени царя оформлялась специальным указом.

Первый указ о выдаче привилегии по этому Манифесту был издан министром внутренних дел в декабре 1813-ого года с громким названием: «О выдаче привилегии Американских соединенных штатов города Нового Йорка жителю Роберту Фултону на устроение и употребление в России изобретенного им водоходного судна, приводимого в движение парами».

Своей привилегией в Российской империи Фултон воспользоваться не успел, через год с небольшим он скончался во цвете лет.

За десятилетнюю привилегию взималась немалая пошлина — полторы тысячи рублей и надо было подать кучу бумаг в Департамент мануфактур и внутренней торговли Министерства внутренних дел, которое рассмотрев прошение, удостоверившись в его полезности и в том, что на него ещё не было выдано привилегии, представляло прошение на рассмотрение в Государственном Совете. И лишь затем издавался министерский указ.

Для меня лично оформление всего этого было непосильной задачей, но мои братья Петровы с этим делом справились очень быстро и даже взялись проделать от моего имени всю бюрократическую процедуру.

К моему великому изумлению сделали они это очень быстро и к началу осени у меня на руках был министерский указ о выдаче мне и господину Кольцову привилегии «на производство и