Гладиатор. Книга 1. Борьба за свободу - Саймон Скэрроу

Марк подождал, пока взрослые наполнят свои деревянные тарелки, потом неуверенно потянулся за куском мяса. Пелленей подбодрил его:

— Во время Сатурналий иерархии не существует. Ешь, ешь.

Марк стал накладывать еду на тарелку. Пир торопливо прожевал еду, нагнулся над столом и спросил:

— Как чувствует себя повар? Я слышал, что ты ходил к нему.

— Брикс поправляется. Уже скоро он вернется к своим обязанностям.

— Вот и хорошо, — заметил спартанец. — Он единственный раб, который умеет готовить.

— Другие ребята и я очень стараемся, — покраснев, возразил Марк.

Спартанец пожал плечами:

— Надеюсь, ты научишься драться лучше, чем готовить, молодой Марк. Если ты хочешь жить.

— Ш-ш-ш, не обращай на него внимания, — сказал Пелленей. — Радуйся празднику.

Марк с улыбкой кивнул. Несмотря на то, что с ним случилось, ему было спокойно с этими тремя товарищами. И он уже привык относиться к ним как к своим старшим братьям. «Нет, не братьям, — подумал он. — Скорее как к дядям».

— Ага, вот и вино.

Пелленей кивнул в сторону двери, и Марк увидел тренеров, возвратившихся с кувшинами вина и с корзинами, в которых лежали деревянные чашки. Тавр подошел к ним, поместил один кувшин в железный держатель и с громким стуком поставил вокруг него четыре чашки.

— Я не уверен, что хотел бы иметь такую прислугу, — сухо прокомментировал спартанец. — Этот слуга слишком угрюмый.

— Веселись, пока можешь, — проворчал Тавр. — Завтра вы все опять будете в моих руках.

Когда старший тренер отошел, Марк обменялся взглядами с друзьями, и все рассмеялись.

Праздник продолжался весь день, а вечером убрали остатки еды, отодвинули в сторону столы, и Порцинон привел в казарму труппу артистов. Зажгли факелы, вставили в держатели на стенах, и при их свете выступили сначала акробаты, потом началась пантомима, наблюдая за которой гладиаторы, к тому времени уже совершенно пьяные, истерически хохотали. Марк, выпивший только одну чашку вина, был в хорошем настроении, у него слегка кружилась голова. Он прислонился к стене и смотрел представление с блаженной улыбкой. Но при мысли о том, что утром снова придется возвращаться к тяжелому режиму занятий под руководством Амата, лицо его потемнело.

Когда артисты закончили выступление и покинули казарму, Порцинон встал на стол в конце комнаты и поднял руки, чтобы привлечь внимание:

— Тихо! Тихо!

Постепенно разговоры стихли, и все головы повернулись к хозяину школы. Порцинон ждал, когда наступит полная тишина и все внимание будет обращено на него. Потом набрал в легкие воздуха и громко заговорил:

— Гладиаторы, вы заработали праздник Сатурналий. Я рад, что могу наградить вас за усилия, которые вы вложили в занятия. Я никогда раньше не видел такого замечательного набора взрослых и детей. Вы делаете честь моей школе гладиаторов и делаете честь традиции тех борцов, что ушли до вас. Гладиаторы, я салютую вам!

Все вокруг Марка — и взрослые, и дети — приветствовали речь хозяина радостными возгласами. Все, кроме спартанца, который смотрел на своих товарищей-рабов с плохо скрываемым презрением. Постепенно возгласы стихли, и Порцинон продолжил:

— Вы действительно замечательная команда борцов. Я таких еще не тренировал. Я горжусь вами. Нам окажут честь своим присутствием самые знатные семьи Рима. Они приедут в мою школу, чтобы некоторые из вас их развлекли. Я надеюсь, что те, кого я выберу, будут драться хорошо, не уронят своей чести и моей тоже. Тем, кто отличится, могу сказать, что в Риме вас будет ждать большая слава и удача. Когда римские господа увидят вас в действии, они наверняка захотят показать вас своим друзьям и народу величайшего города в мире. Подумайте об этом, мои гладиаторы! Величие манит. Отзовитесь всем сердцем, покажите все умение, которому вас научили, — заключил он.

Несколько человек, слишком пьяные, чтобы понять то, что сказал хозяин, издали радостные возгласы. Остальные были достаточно трезвы, чтобы уловить суть слов Порцинона. Оглянувшись, Марк ощутил внезапную перемену в атмосфере. Настроение праздника ушло, и словно холодная тень накрыла комнату. Пелленей оторвал чашку от губ и с проклятиями стукнул ею о стол.

— Желаю вам доброй ночи! — выкрикнул Порцинон.

Он уже хотел сойти со стола, когда дверь в казарму открылась и вошел часовой, держа в руке копье. Он остановился перед ланистой и наклонил голову:

— Хозяин, я должен доложить, что один из рабов сбежал.

— Сбежал?

Охранник нервно сглотнул:

— Сбежал, хозяин.

В казарме наступила тишина. Взрослые и дети навострили уши, стараясь расслышать разговор. Порцинон во все глаза смотрел на охранника.

— Сбежал? Как? Предполагалось, что сегодня все должны присутствовать здесь. Как мог беглец пройти мимо тебя и твоих людей?

— Хозяин, раба не было здесь. Он был в лазарете.

У Марка заколотилось сердце.

— Кто этот раб? Как его зовут?

— Брикс, хозяин.