Прыжок в прошлое - Сергей Шхиян

Ночь прошла спокойно. Аля почти не кашляла, и температура не поднималась. Я спал плохо, прислушиваясь к ее дыханию, и крепко заснул только под утро. Пробудился я довольно поздно от пристального взгляда. Девушка с тревогой смотрела на меня. Я погладил ее по щеке и пожелал доброго утра. Она машинально ответила.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Хорошо, — ответила она, продолжая напряженно смотреть на меня.

— Что-нибудь случилось? — встревожился я.

— Я видела твой сон, и мне стало страшно.

— И что же ты видела?

— Не знаю, я не поняла. Какие-то чудовища… Алеша, ты человек?

— В какой-то мере, — честно признался я, — а что, не похож?

— Ты совсем другой. Я не знаю, как объяснить… Ты добрый… Я всегда немножко понимала, о чем думают люди, а сейчас совсем хорошо понимаю. Но ты думаешь по-другому, не только про меня, про всех. Ты всех жалеешь. Ты вот боишься, что я понимаю людей, а они могут про меня плохо думать, и мне будет больно… — девушка запуталась и замолчала.

Мне стало неловко. Я знал, что совсем не такой хороший, как ей кажется. Я вполне эгоистичен и себе на уме. Может быть, не больше других, но и не меньше. Не знаю, что Аля накопала у меня в голове, но было похоже, что она меня сильно идеализирует. Тем горше будет разочарование, когда она узнает меня получше.

— А что значит «разочарование»? — поинтересовалась все слышащая подруга.

Я помялся. Объяснять общеизвестные понятия труднее всего.

— Разочаровать — это… ну, если ты во что-то веришь, а потом окажется, что верила зря, и тебя обманули, и все оказывается не таким хорошим, как тебе казалось.

— Вот видишь, — улыбнулась Аля, — ты еще меня не разочаровал, а уже боишься. Не за себя, а за меня.

Я слегка обалдел от такой логики и не нашелся, что ответить. Поэтому замял разговор поцелуем.

— Так что тебя в моем сне напугало?

— Там были какие-то страшные большие чудовища, со стеклянными глазами, они неслись…

— Понятно. То, что ты видела — это машины. Там, откуда я пришел, их очень много. Их делают люди для того, чтобы быстро ездить. Они совсем не опасные, если соблюдать правила дорожного движения, — сострил я. — Ты же телег не боишься?

— Не боюсь.

— А мельницу?

— Тоже скажешь!

— А теперь представь, что будет, если их увидит человек в первый раз в жизни. Он испугается?

Аля задумалась, наморщив носик, и засмеялась:

— Наверно.

— Вот и тебе страшно, потому что никогда таких вещей раньше не видела. Ты, поди, дальше своей деревни нигде не была?

— Почему не была, была в самом Санкт-Петербурге.

— Ишь ты, — удивился я, — когда же ты там успела побывать?

— Не знаю, я тогда совсем маленькая была, ничего не помню.

— А откуда знаешь, что была?

— Люди сказывали, что меня барин оттудова привез.

— Так, выходит, ты не здешняя?

— Нет, меня барин с собой привез и Максимову в приемыши отдал. А потом, когда замуж выдавал, в людскую жить отправил.

Мне наш разговор делался все интереснее.

— А родственники у тебя какие-нибудь есть?

— Нет, только Максимовы.

— А этот Максимов тебе кем приходятся?

Аля задумалась, потом ответила:

— Крестным, наверное. Я, как все дети, тятю тятей звала, мамку — мамкой. Потом как большая стала, люди сказали, что я приемная.

— А фамилия у тебя девичья какая?

— Знамо, Максимова. Так токо в деревне-то по фамилии не кличут, а все больше по имени.

Мы вернулись к тому, с чего начали. Похоже, что с происхождением Алевтины оказалось не все просто. Зачем было помещику везти маленькую девочку из Петербурга, а потом отдавать приемышем в крестьянскую семью?

Если она крепостная, то должна быть где-то записана… Как это называлось у Гоголя в «Мертвых душах»? В «ревизские сказки».

Если Аля внебрачная дочь — то причем здесь крестьяне?

Обычно помещики давали своим внебрачным детям какую-нибудь непонятную фамилию, вроде Герцена или Фета и воспитывали их в благородном духе.

— А покойный барин тобой интересовался, отличал как-нибудь?

— Не знаю, он к нам в деревню редко ходил. Я его издали видела, когда он на охоту или в гости через деревню ездил, а вот тятю отличал, кажон год рубль давал.

— А с отцом твоим можно встретиться?

— Так он второй год как помер.

— Ты не знаешь, барин в деревню только с тобой приехал, или с вами был еще кто-нибудь?

— Камельдинер был при нем, Михеич, только он тоже помер, когда я еще малая была, и жена его тетка Пелагия.

— Это которая ключница? Пелагия Ниловна?

— Она самая.

«Ну, эту-то бабенцию я быстро разговорю», — подумал я.

— Тихон! — позвал я. Никто не отозвался.

— Я за ним сбегаю, — подхватилась с места Аля.

— Тебе пока бегать не стоит, поправься сначала.

— Тогда надо из окна во дворе кому наказать, ему и скажут, — нашла выход из положения Аля. Она окликнула игравшего во дворе мальчонку и ему велела разыскать Тихона. Хмурый, похмельный слуга возник минут через десять, когда у меня начало кончаться терпение. Повторялся сценарий вчерашнего дня.

— Быстро умываться и завтракать, — грозным голосом приказал я. — К завтраку принесешь из буфета бутылку мальвазии и покличешь Пелагию.

Упоминание о вине оживило душу моего Планше, а втихую от Али показанные рожки предали ему необходимое ускорение. Тишку как ветром сдуло.

«Умывальные принадлежности» были доставлены без промедления, и я приступил к утреннему туалету. Удалить Алевтину, от греха подальше, я не мог, да и следовало начинать приучать ее к моим «странностям».