Крылья Киприды - Сергей Крупняков

Они скакали за свитой царицы. Копыта звонко стучали о плиты. Улицы были узкие, но чистые, и стены домов очень напоминали Херсонес. Некоторые дома были из пиленого камня. Некоторые — из необработанного. Но те и другие были ухожены и чисты. Людей на улицах было мало — в сезон сбора винограда почти все были заняты на этой работе.

Как только они пронеслись под аркой стены, служившей границей, все как-то изменилось. Мужская половина Годейра была больше, но улицы не были покрыты плитами, стены домов были ниже, и все сделаны из дикого камня. Прямо на улицах паслись овцы. Было грязно и кругом ходили какие-то странные испуганные люди. Дорога вся была изрыта, грязь от недавнего дождя еще не просохла, и кони неслись, разбрасывая ее по стенам домов.

Дворец Мидоссака был большой. Но он скорее напоминал огромную юрту. Подобные сооружения из кожи и жердей они встречали по пути во дворец.

Амага спешилась. Все последовали ее примеру. У входа во дворец они остановились.

— Великий Мидоссак еще занят. Он велит подождать, — возвестил пышно разодетый человек и скрылся за дверью.

Амага в сердцах щелкнула плетью по голенищам коротких сапожек, завершавших ее мужской наряд. Она быстро вошла в дверь, отстранив воина с копьем.

Вскоре вышел тот же человек и громко произнес:

— Великий повелитель сарматов ждет гостей из Херсонеса.

Сириск переглянулся с Диафом. Сострат тихо сказал на ухо Сириску: «Пусть Диаф присмотрит за лошадьми».

Сириск кивнул Диафу. Тот, без слов все поняв, пошел к лошадям. Сказал что-то воинам и вернулся к послам. Все трое вошли в покои. Их догнали два воина с сундучком. Там были дары для Мидоссака и Амаги.

Царь возлежал на роскошном троне-лежанке. Вокруг, вдоль покрытых коврами стен, стояли воины. Тот человек, который пригласил их, видимо, советник царя, стоял чуть сзади повелителя. Амага сидела рядом на небольшом, изящном троне. В зале воцарилось молчание. Сириск, Сострат, Диаф ждали приветствия: по обычаям греков и скифов, хозяин должен поприветствовать гостей первым. Но Мидоссак молчал и недовольно смотрел на послов. Он был среднего роста, одет в дорогие, шитые золотом, незнакомые Сириску одежды. Лицо его было красноватое. И под глазом отчетливо виднелось темно-синее пятно.

Молчание затянулось. Наконец Амага сказала:

— Великий Мидоссак и я, царица Амага, рады приветствовать послов Херсонеса.

— Послы Херсонеса, Сириск и Сострат, просят Великого царя Мидоссака, повелителя сарматов, и Великую царицу Амагу принять от греков Херсонеса дары, а также благодарность и благорасположение Верховного правителя Херсонеса Евфрона.

Воины поднесли сундучок к ногам Амаги. Они открыли его и отошли. Сверху над ожерельями и золотыми украшениями лежал великолепной работы греческий меч. Амага взяла его и вынула из золотых ножен.

— Ох… — вырвался у всех вздох восхищения — так меч был великолепен и сверкал полированным лезвием.

Мидоссак зачерпнул рукой бусы и золотые украшения. Его глаза загорелись восторгом.

— Мы рады дарам, — сказал он немного погодя. — Чего хотят от нас херсонесцы? Что просит ваш Верховный правитель Евфрон?

— Мы просим помочь нам в борьбе с царем Агаром. — Сириск решил высказать все кратко. — Десятки наших усадеб и сел разграблены скифами. Они убили Многих наших граждан.

— Что же вы хотите? Скифы очень сильны. Их царство простирается далеко за пределами Таврики. И если я начну большую войну, то раненый вепрь может быть страшнее хрюкающей в чаще свиньи.

Диаф, переводивший до сих пор беседу царя и послов, тут сбился. Сириск посмотрел на него — скиф побледнел и не мог вымолвить ни слова.

— Ты скиф? — Мидоссак обратился к Диафу.

— Да, — ответил за него Сириск.

— Ну что же, — Мидоссак хлопнул в ладоши. — Если начнется большая война херсонеситов со скифами, я перекрою горло Таврики. А что касается пшеницы и вина — будем рады таким дарам. И чем больше, тем лучше…

Одетые в полупрозрачные хитоны вошли девушки — они внесли подносы с яствами и чаши с вином. Послам дали в руки канфары и наполнили их.

— Выпьем же за греков и за сарматов, — сказал Мидоссак, — пусть наша дружба будет крепче, чем сталь этого меча!

Все отпили вина. Оно было крепкое и незнакомое по вкусу.

— А за скифов мы пить не будем, — сказал Мидоссак и, неожиданно встав, подошел к Диафу. — Скифы же — свиньи. У них даже дома на колесах… И у них нет бань…

— Это верно, царь, у нас, скифов, дома на колесах, — сказал Диаф после паузы. — Но ни один скиф еще не обидел в своем доме ни одного гостя.

Мидоссак неожиданно выхватил нож, но рука, взметнувшаяся для удара, застыла в воздухе, — Амага крепко держала ее своими цепкими пальцами.

— Да благоволят боги послам в дальней дороге, — сказала Амага. — Мы выполним все наши договоры.

Сириск подхватил Диафа. И все греки быстро вышли из покоев. Никто не проронил ни слова.

Они вскочили на коней и понеслись по ровной степной дороге к тому месту, где ждал их корабль.

Уже было совсем темно, когда их догнала Амага, — она передала им несколько бурдюков с вином и хлеб на дорогу.

— Если будет беда, шли гонца, Сириск, — сказала царица. — Я помогу. — Она круто развернула лошадь и ускакала. Только огоньки от факелов мелькнули несколько раз в ночной степи. И степь погрузилась во тьму.