Билли Кид и перестройка - Игорь Метальский

— Всего полдоллара, и уже завтра у вас будет ваш фотографический портрет! Ферротипия — новая технология, которая пришла на смену художественному искусству! Художники теперь не нужны! — джентльмен в углу не унимался, пытаясь уговорить посетителей-ковбоев сделать фото, но народ только недоверчиво хмыкал.

— Эй! Полдоллара? Давай! Сделай наш портрет! — после нескольких стопок Билли опять потерял осторожность.

— Билли! Оставь его. Нам ни к чему светиться, — я попробовал опять воззвать к его разуму, но он не реагировал.

— Тони, плевать. Я хочу портрет. Пошли! У меня как раз осталось полдоллара, — он вскочил с места и важной походкой подошел к фотографу. Надо пойти с ним, иначе он опять что-нибудь учудит. — Держи! Давай, делай портрет! Вот, меня и Тони.

— Господа, отлично! Сейчас все сделаем! Прошу всех встать вот сюда. Сейчас в моде профессиональные портреты, мы предлагаем клиентам позировать с их инструментами. У вас есть какие-нибудь инструменты?

— А как же! — Билли схватил в руки свой винчестер и стал в картинную позу, опершись рукой на ствол и подвинув кобуру так, чтобы ее было видно. Я пристроился рядом. Фотограф прицелился в нас своим ящиком, потом взял в руку большой рефлектор, очевидно, вспышку, и скомандовал:

— Прошу вас не шевелиться! Внимание, раз, два, три!

Вспышка ослепила меня, и я внезапно почувствовал, что куда-то лечу. В глазах потемнело, в мозгу как будто что-то взорвалось, и я, наверно, потерял сознание на несколько секунд… а потом постепенно пришел в себя, и окружающая обстановка стала проясняться. «Роудхауз» и Билли исчезли. Я сижу за столом и держу под столом Юлькину руку. Вокруг стола несколько человек. Я всех знаю — это шеф, Андрей Петрович Максимов, это Жанна, это Васька…

— Так, все на сегодня, а то мне к Осипову к двенадцати. Давайте, по местам, — шеф встает из-за стола, заканчивая совещание. Стулья задвигались, все встают.

Я отпускаю Юлькину руку.

— Андрей Петрович, я тогда прямо сейчас на радио, да? — Жанна, наша пиар-богиня, любит продемонстрировать ретивость.

— Да, давай, — шеф идет к выходу, поглаживая усы, за ним Васька, охранник, следом все прочие. Компания выходит на улицу. Я пропускаю вперёд всех, потом в последний раз украдкой стискиваю локоть Юльки, которая направляется к папочкину «мерсу», и поворачиваю к своей машине, припаркованной тут же рядом.

И тут внезапно в моей голове взрывается вспышка. Я вижу все, что произойдет сейчас, через несколько секунд. Я резко разворачиваюсь, в два прыжка догоняю Юльку и валю ее на землю, упав сверху. Грохот выстрелов, удар по ноге, что-то чиркнуло по лбу. Кровь заливает глаза, в голове вспыхивает огонь.

Но я знаю: Юлька жива. Я спас ее.

***

— Антон, ты как?

Что это? Кто это? Я просыпаюсь и постепенно начинаю осознавать, что происходит вокруг. Это Юлька. Я в больнице. Она пришла проведать меня.

— Юля, привет… Все нормально у меня, выздоравливаю постепенно, нога уже почти не болит. Ты знаешь, мне какой-то сон очень странный приснился… или не сон. Сам не пойму. Ты как сама?

— Да ничего… живу.

Я знаю, она тяжело переживает гибель отца, хотя старается не показывать это. После похорон прошел почти месяц. Газеты уже перестали писать про убийство — очередные новости девяностых годов двадцатого века, не менее страшные, вытеснили с их страниц эту тему. Вся наша команда рассыпалась, все ушли из политики.

— Антон, ты знаешь, мне тоже очень странный сон приснился сегодня ночью… Ты спрашивал меня про Билли Кида, я попросила Жанку, она нашла одну книгу и дала мне. А мне приснилось, что я в Америке, будто в вестерне, с ковбоями, на лошади скачу, и ты меня там спасаешь… а потом тут…

— А книгу принесла?

— Да, вот она.

И она протянула мне потрепанную книгу. Перевод с английского, «Подлинная жизнь Билли Кида». На обложке красовалась фотография: Билли Кид стоит, опершись на свой винчестер, в картинной позе, на боку кольт.

Я знал, что на фото должен быть еще один человек.

Но его там нет.

Очевидно, он исчез.

КОНЕЦ РАССКАЗА

*По мотивам реальных событий