Стервятники - Уилбур Смит

Угрожающий клинок Хэла заставил верзилу сдержать свой следующий выпад, а когда юноша левой рукой выхватил из-за пояса десятидюймовый кортик, взгляд нападавшего стал холодным и оценивающим. Противники кружили на палубе у грот-мачты, размахивая клинками, слегка касаясь ими друг друга, пытаясь найти брешь в обороне.

Даже те моряки на палубе, что работали у помп, бросили свое занятие и собрались кружком возле фехтовальщиков, словно на петушином бое; лица горели в предвкушении кровопролития. При каждом выпаде они кричали и улюлюкали и подбадривали своих фаворитов.

— Отруби ему большие черные яйца, юный Хэл!

— Аболи, вырви у петушка шикарные перья из хвоста!

Аболи на пять дюймов выше Хэла, в его стройном поджаром теле нет ни капли жира. Он с восточного побережья Африки, из воинственного племени, рабы из которого высоко ценились. Все до единого волоски с его макушки аккуратно вырваны, и голова блестит, словно сделана из черного полированного мрамора. Щеки украшает ритуальная татуировка; ряды шрамов придают лицу устрашающее выражение. Аболи двигался на длинных мускулистых ногах с удивительным изяществом, его тело выше пояса покачивалось, точно огромная черная кобра. На нем была только юбочка из рваной парусины, грудь обнажена. Каждая мышца на торсе и руках словно жила собственной жизнью, под лоснящейся кожей как будто извивались змеи.

Неожиданно он сделал выпад, который Хэл отразил ценой отчаянного усилия, но в следующее мгновение Аболи изменил направление удара и снова нацелился в голову. Хэл вовремя сообразил: в этом ударе такая сила, что сабля не поможет. Юноша вскинул скрещенные руки и перехватил оружие негра высоко над своей головой. Сталь зазвенела о сталь, и толпа взревела при виде сложного и изящно выполненного приема.

Но яростная атака соперника заставила Хэла сделать шаг назад, потом еще и еще, а Аболи продолжал теснить его, не давая передышки, используя свой рост и силу, чтобы противостоять природному проворству юноши.

На лице Хэла появилась неуверенность. Теперь он отступал все быстрее, движения его утратили точность: он устал, и страх притупил его реакцию. Жестокие зрители обратились против него, требуя крови, подбадривая неумолимого нападавшего.

— Пометь его красивое личико, Аболи!

— Покажи нам его кишки!

На потном лице Хэла явственно читалось отчаяние: Аболи прижал его к мачте. Теперь юноша казался гораздо моложе, он едва не плакал, губы его кривились от ужаса и изнеможения. Он больше не контратаковал. Только защищался. Сражался за свою жизнь.

Аболи решительно сделал новый выпад, направив удар в туловище Хэла, но в последний момент передумав и нацелившись ему в ноги. Хэл на пределе своих сил едва успел отразить нападение.

Тут Аболи вновь сменил манеру боя: он заставил Хэла отбить удар в левое бедро, но внезапно сместил центр тяжести и сделал выпад длинной правой рукой. Сверкающее лезвие пробило защиту, и зрители завопили, увидев наконец кровь.

Хэл отскочил от мачты и стоял на солнце, тяжело дыша, ослепленный собственным потом. Кровь капала на его камзол, хотя всего лишь из легкого надреза, проделанного с мастерством хирурга.

— Новый шрам — и так всякий раз, когда будешь драться как баба! — скалился Аболи.

С выражением усталого недоверия Хэл поднял руку, в которой по-прежнему держал кортик, и кулаком вытер кровь с подбородка. Кончик мочки был аккуратно разрезан, и количество крови не соответствовало характеру раны.

Зрители зубоскалили и оживленно галдели.

— Клянусь зубами сатаны! — ухмыльнулся один из боцманов. — У мальчишки больше крови, чем мужества!

От такой насмешки Хэл мгновенно преобразился. Он опустил кортик, выставив его острие вперед в защитной позиции, не обращая внимания на капающую с подбородка кровь. Его лицо застыло, губы побелели. Юноша глухо зарычал и обрушил атаку на негра.

Боль и гнев придали силы ногам. Глаза стали безжалостными, а стиснутые челюсти превратили лицо в маску, не оставив ни следа мальчишества. Но ярость не лишила Хэла хитрости и коварства. Все крупицы мастерства, накопленные за сотни часов и дней тренировок, вдруг слились воедино.

Зрители взвыли при виде чуда, случившегося у них на глазах. Казалось, в это мгновение мальчик стал мужчиной, даже подрос и стоял теперь подбородок к подбородку и глаза в глаза со своим черным соперником.

«Это не может тянуться долго, — сказал себе Аболи, встречая нападение. — У него кончится кураж». Но теперь ему противостоял другой человек, которого Аболи не узнавал.

Неожиданно он обнаружил, что отступает: силы были на исходе, а два клинка мелькали перед глазами и казались неуязвимыми, как страшные духи темного леса, который когда-то был его домом.

Негр смотрел на бледное лицо и горящие глаза и недоумевал. Его охватил суеверный страх, замедливший движения правой руки. Перед ним был демон с невероятной магической силой. Аболи понял, что находится в смертельной опасности.

Следующий выпад был нацелен ему в грудь; клинок, словно солнечный луч, пробил его защиту. Аболи отклонил верхнюю часть тела, но удар прошел под поднятой левой рукой. Негр не почувствовал боли, только прикосновение острия к ребрам и поток теплой крови на боку. Но он потерял из вида кортик в левой руке Хэла, а парень с одинаковой легкостью пользовался обеими руками.

Краем глаза Аболи заметил короткое лезвие, направленное ему в сердце, отпрянул, чтобы избежать удара, споткнулся о край лежащей на палубе реи и упал. Правым локтем ударился о планширь, пальцы онемели, и сабля выпала из руки.

Лежа на спине, Аболи беспомощно смотрел вверх и над собой, в этих ужасных зеленых глазах, видел смерть. Это не лицо ребенка, о котором он заботился последние годы, мальчика, которого он любил и учил долгое десятилетие. Здесь стоял мужчина, готовый убить его. Блестящее острие сабли блеснуло у горла, а за ним вся сила молодого тела.

— Генри! — На палубе, перекрыв крики кровожадных зрителей, прозвучал строгий властный голос.

Хэл вздрогнул и замер, по-прежнему целясь в горло Аболи. На его лице появилось изумленное выражение, как у только что проснувшегося человека, и он посмотрел на отца, стоявшего на полуюте.

— Хватит глупостей. Немедленно в мою каюту.

Хэл оглядел палубу, раскрасневшиеся, возбужденные лица окружающих. Удивленно покачал головой и покосился на саблю в своей руке. Разжал пальцы и выронил ее на палубу. У него подкосились ноги, он упал на негра и вцепился в него, как ребенок в отца.

— Аболи! — прошептал он на языке леса, которому научил его черный человек и которым не владел больше никто на корабле. — Я тебя ранил. Кровь! Клянусь жизнью, я мог убить тебя.

Аболи усмехнулся и ответил на том же языке:

— Как раз вовремя. Ты наконец зачерпнул из источника воинской крови. Я думал, ты его никогда не найдешь. Пришлось подгонять тебя. — Он сел и оттолкнул от себя Хэла. Теперь он по-новому взглянул на мальчика, который перестал быть таковым. — Иди выполняй приказ отца!