Британия - Саймон Скэрроу

– Проклятье… паршивец в меня попал.

В его голосе слышалось скорее удивление, чем боль, и Катон направил своего коня вперед. Мальчишка стоял над ними, широко открыв от изумления рот, ошарашенный тем, что совершил. Потом чары рассеялись, он опустил лук, повернулся и бросился бежать.

– За ним! – взревел декурион Мирон.

Катон остановил своего коня рядом с Макроном и увидел, что из кожаных штанов на бедре его друга торчит темное древко. Кровь начала собираться вокруг раны и медленно капать на тропу. Центурион удивленно покачал головой и, поджав губы, мрачно ухмыльнулся:

– Маленький мерзавец меня достал. Ему просто повезло.

Спрыгнув на землю, Катон подошел поближе, чтобы взглянуть на рану, и внутри у него все сжалось, когда он увидел, что из нее потоком льется кровь. Краем глаза он заметил, что мимо промчались темные тени – Мирон повел всадников в погоню за мальчишкой, – и ему хватило здравого смысла остаться на месте и крикнуть декуриону:

– Оставьте мальчишку! Декурион! Прикажи своим людям возвращаться!

Солдаты неохотно прекратили погоню и молча наблюдали, как мальчишка ловко взбирается по валунам к вершине холма. Он выбрал дорогу, недоступную для лошадей, да и в любом случае мог легко уйти от солдат в тяжелом снаряжении, если б они решили преследовать его на ногах. Катон снова повернулся к другу:

– Нам нужно остановить кровотечение, Макрон. Оно очень сильное.

– Я и сам вижу; большое спасибо, что сказал.

Катон сделал глубокий вдох.

– Ты знаешь, что мне придется сделать?

– Давай, не тяни.

– Хорошо. – Катон сжал в левом кулаке древко и напряг руку, затем правой ухватился за стрелу недалеко от левой. – Готов? На счет три.

Макрон кивнул и поднял голову.

– Один…

Катон неожиданно сломал древко, Макрон взревел от боли и сердито посмотрел на друга:

– Ты лживый ублюдок… господин префект!

Кровь начала собираться вокруг обломка, оставшегося в бедре Макрона, Катон быстро развязал шарф, подсунул один конец под колено центуриона и сделал плотную повязку, обходя обломанный конец древка. Когда он ее завязывал, на ткани появились темные пятна, и он протянул руку:

– Дай шарф.

Макрон развязал кусок ткани, прикрывавшей его толстую шею, и Катон обмотал им ногу друга поверх своего шарфа. Несмотря на то что повязка получилась тугой, рана продолжала кровоточить, и Катон понял, что Макрон слишком быстро теряет кровь. Его требовалось как можно скорее доставить в форт, где им займется лекарь.

– Мирон, поставь двоих из своих людей по обе стороны от центуриона, чтобы они удерживали его в седле.

Когда солдаты заняли места рядом с Макроном, тот покачал головой:

– Мне не нужны няньки. Я сам справлюсь.

– Заткнись и делай, что говорят! – рявкнул Катон и вскочил в седло.

Взяв в руки поводья, он поднял голову и увидел мальчишку, который был уже довольно далеко наверху. Он прекратил выкрикивать оскорбления в адрес римлян, но его пронзительный голос эхом отражался от громадных валунов. Катон понимал, что очень скоро в поселении поднимут тревогу и жители бросятся вдогонку за патрулем.

– Нам нужно убираться.

Он с беспокойством взглянул на Макрона и увидел, что тот слегка покачивается в седле – у него уже начала кружиться голова от потери крови и шока. А в следующее мгновение беспокойство Катона переросло в страх потерять своего самого близкого в этом мире друга из-за глупого столкновения и удачи, улыбнувшейся мальцу, когда тот сделал второй выстрел. Мысль о том, что тощий мальчишка ранил Макрона, который не раз одерживал победу над самыми сильными врагами Римской империи, была ему невыносима.

– Дерьмо, дерьмо, – пробормотал он, встретив помутневший взгляд друга. – Только не ты. Не сейчас. И не здесь.

– Не дождутся, – прорычал в ответ Макрон. – Можешь об этом не беспокоиться, друг мой.

Катон кивнул и повернулся к декуриону Мирону:

– Возвращаемся в форт! Без остановок. В путь!