Битва за Курилы - Валерий Павликов

– И они… Они живут без замены?

– Точно.

– У них есть семьи?

– Все добровольцы. Они знали, на что идут.

– Вы сказали, – недовольно заметил Дмитрий Владимирович, – что только Брежнев был в курсе? Мне кажется, для любого первого руководителя страны оскорбительно узнать, что от него скрывают какие-либо государственные секреты. Более того, на мой взгляд, это преступление.

Олег Львович с осуждением посмотрел на него.

– Ну, знаете… Генсеки и президенты приходят и уходят, а Россия остается. Вы бы предпочли, чтобы Горбачев растрезвонил о нас американцам? Или Ельцин проболтался по пьяной лавочке? Президенты такие же люди, как и все, со свойственными им слабостями. Мы не могли идти даже на малейший риск. Неизвестно, что более преступно – угробить все дело на корню или скрыть его от власти. Как всякий настоящий русский, я являюсь патриотом своей страны и, извините, как русский же, не доверяю своему правительству.

– Вы же тратили народные деньги?

– Уверяю вас, все пошло на проект, – стальные глаза Олега Львовича потемнели от гнева. – Ни одна копейка не пристала к нашим рукам. Поищите денежки у других, вам лучше известно – у кого.

Президент предпочел проглотить обвинение. Оттолкнувшись палками, он заскользил по склону. Собеседник направился следом.

– Если вы не доверяли моим предшественникам, – сказал Дмитрий Владимирович немного погодя, когда лыжня вновь выровнялась, и испытующе посмотрел на него, – тогда что же толкнуло вас на сегодняшнее признание?

Какое-то время Олег Львович продолжал молча идти по лыжне.

– У нас возникли серьезные проблемы, – наконец произнес он и, вытащив из-за пазухи фотографию, протянул ее Президенту. – Я получил его только что по своим каналам. Это снимок японского батискафа, затонувшего в Японском море.

– Да, я в курсе. Но как фото попало к вам?

– Вы обратили внимание на окружающую обстановку? – не отвечая, спросил Олег Львович.

Дмитрий Владимирович вытащил из нагрудного кармана очки и водрузил их на нос.

– Какой-то скалистый берег… Корея, полагаю?

– Нет, Сахалин. Японцы объявили, что их «Юнадо-4» затонул возле Чемульпо. На самом деле он лежит гораздо ближе к нашему, чем к корейскому берегу.

– Но согласно сообщениям их информационных агентств…

– Брешут. Они даже пустили дымовую завесу, изобразив некое подобие поисковых работ на месте предполагаемого затопления. На самом деле батискаф отнесло подводным течением прямо в наши территориальные воды, и поэтому они не могут поднять его.

– А вы, значит, знаете, где он?

– У нас точные данные.

– Так что вы хотите?

– Поднять самим…

– Зачем?

Олег Львович немного задержался с ответом.

– Есть подозрения, что японцы обнаружили наше присутствие на дне.

Президент понял без пояснений.

– Через тридцать дней они собираются отправить новую экспедицию, – продолжил собеседник. – В их планах – погружение в районе хребта Хабомаи, а это в двух километрах от «Китежа».

– Достаточно далеко…

– Они смогут легко преодолеть это расстояние. Тогда возникнет угроза для станции. Если они обнаружат ее, то могут попытаться захватить обитателей вооруженным путем.

– Какие у вас основания так думать? Японцы не станут делать того, что вызовет негативную реакцию в мире.

– Вы забыли, что наш подводный проект засекречен. Никто не сможет обвинить их в уничтожении того, что для всего остального мира просто не существует.

– Вы играете в опасные игры, – осуждающе сказал Президент.

Глаза незнакомца сверкнули.

– Мы первыми освоили Курилы. Они принадлежат России, ее флаг развевается над островами, и мы будем бороться с любым иностранным вторжением.

– Вы не можете прибегать к оружию всякий раз, когда кто-то захочет погрузиться на дно Курильского пролива! – резко сказал Президент, снова начиная нервничать. – Проливы не принадлежат никому.

– Да бросьте, Дмитрий Владимирович! Они-то уверяют обратное. Стали бы японцы придерживаться этой конвенции, окажись на нашем месте? Уверен, что нет.

Президент снова молча продолжил движение по лыжне.

– В таком случае мне придется остановить вас, – наконец произнес он холодно.

Собеседник тоже держал ровный темп, не отставая.

– Вот как? – Он улыбнулся с иронией в голосе.

– Я не могу стоять в стороне, когда кто-то пытается развязать подводную войну.

– Предупреждаю: вы ограничены в свободе действий, – напомнил Олег Львович.

– Вы можете ошибаться насчет японцев.

– Будем надеяться… Но наша обязанность – рассказать вам все как есть. Как говорится, предупрежден – значит вооружен. И если произойдет наихудшее, не говорите, что вас не предупреждали. Еще не поздно принять упреждающие меры.

– Вот именно! Предположим, я прикажу своей охране арестовать вас, а затем покончу с вашей подводной авантюрой?

– Тогда ваш Глеб умрет… Кроме того, учтите, что, уничтожив наш проект и все, что сделано нами за тридцать лет, вы только навредите себе. Представляете, что вас ждет, когда об этом узнает народ? Второй срок вам уж точно не грозит.

– Это шантаж? – Президент постарался унять гнев, чувствуя, как он переполняет его.

– Четыре недели – и тогда вы сможете с триумфом объявить о существовании «Китежа»! Месяц – и вы получите свидетельства величайшего достижения двадцать первого века.

– Почему – месяц?

– Потому, что в этот срок мы планируем возвращение экипажа базы на берег – вместе с подводными пробами грунта, картами залежей полезных ископаемых, результатами многочисленных биологических опытов, анализами химического состава грунта и многими другими данными. Первая фаза проекта закончена, и через месяц подводный «Китеж» будет законсервирован. К сожалению, при последнем взрыве станция получила существенные повреждения.

Президент вновь остановился в раздумье. Затем негромко спросил:

– Кто же вы все-таки такой?..

– Поройтесь в своей памяти, – с усмешкой ответил собеседник. – Лет двадцать назад мы встречались…

– Хорошо. Как связаться с вами, если в этом возникнет необходимость?

– Я сам назначу встречу, если она потребуется. – Олег Львович поправил перчатку на руке и пошел, ускоряясь, по лыжне. – Постарайтесь найти японский корабль, и, если на нем найдутся доказательства того, что они видели нас, сообщите об этом всему миру.

Неожиданно, не пройдя и десятка метров, он остановился и обернулся.