Атаманова казна - Алексей Полилов

Пока есть время, расскажу о Поручике. Он появился в моей жизни в 1896 году, когда я только-только делал первые шаги на революционном поприще. Девятнадцать лет это вам не двадцать пять, жизнь бурлила вокруг и кипела внутри. Собрания, тайны и конспирация, а между всем этим девушки и вечеринки, куда же от этого было деться? Тут-то и возник неожиданно Олег Александрович, как он представился при нашем знакомстве. Хотя был на год старше меня, он уже ходил под погонами поручика, которые я видел на нём всего один раз. Подсел в ресторане, легко свёл знакомство, и небрежно раскинул передо мной на столике веер фотокарточек. На них были запечатлены некие непотребства с дамским полом и моим непосредственным участием. И всё бы ничего, к этому отношение в моём окружении было терпимым, каждый из нас не без греха, да вот одной мамзельке на фото в ту пору было тринадцать лет от роду, о чём я узнал только в ресторане. Ну и подтянули меня к растлению малолетней. Такое уже в нашей среде порицалось. Кроме всего, было это порочное дитя троюродной племянницей какого-то там родственника обер-полицмейстера (по сути, нашему плотнику троюродный забор, но всё же…). Очень тактичным оказался мой новый знакомец. Фотокарточки подвинул мне, сказал, что их он дарит и делу никакого хода не даст. А взамен попросил оказать ему ничего не стоящую услугу. Ну, не буду о подробностях, и так уже лишнего наговорил.

В общем, взял он меня на понт, как дешёвого фраера. Это я потом уже понял, когда опыт нажил. Типичная шаблонная вербовка. Никакая это была не родственница, и по метрике ей было семнадцать, просто выглядела так, но уже поздно было пить боржом. Моя же ошибка была не в том, что поверил Поручику, а в том, что не рассказал об этом товарищам сразу, и само собой, потом тоже не рассказал (поэтому и жив). Поручику я это припомнил, и много позже в свою очередь сделал его осведомителем, поймав на карточном долге, который сам же ему и организовал. Азартен он был, и остался таким. Теперь у нас с ним паритетное сотрудничество: у него на меня папка, и у меня на него. Так и живём, оказываем друг другу мелкие услуги. Как, например, с Тумановым: если тот объявится, попросил его придержать, до моего прибытия. Не бесплатно, кстати.

Отправив Клепинова обратным маршрутом на Бугульму, где ему следовало отступать в общем потоке с белыми, я вернулся в Чистополь. Там предстояла встреча с Чехом, которого Политотдел Пятой армии должен был направить в моё распоряжение. Встретиться с ним удалось на следующий день, всё это время ушло на согласование его полномочий, уточнение маршрута и прочих глупостей. Главное-же для меня было – провести инструктаж, настроить человека на выполнение задачи, не вдаваясь в частности. Чех оказался смышлёным парнем, с боевым опытом и тягой к приключениям. Был у него один конёк, любил подначить человека, всё с юмором, и как-бы изучал собеседника, выявляя слабые стороны. Хороший агент. Поставил ему задачу в сжатые сроки, после вступления в должность, принять меры к розыску и задержанию Туманова и, что более важно – его команды. Само собой, снабдил Чеха описанием личностей, тщательно объяснив, что и как нужно сделать в случае их обнаружения. Ну, и про приватность задания напомнил, и о поощрении в случае результата не забыл. Прообщались с ним целый день, а вечером рамки сработали на Туманова. Наконец-то, объявился!

Гостинцы от Клепинова

Расстался с шефом он в плохом настроении. Ещё бы, выставился перед ним полным идиотом, в самом непрезентабельном виде. Этого Туманову он просто так не спустит, попадись только… Сколько страху натерпелся ночью в лесу, а сколько ужаса, пока выбирался – ну как застрял бы в чаще или ногу подвернул? Хотя, если разобраться, остался жив и боеспособен, и задачу выполнил: как бы там ни было, а направление движения Туманова определено. Стало быть, унывать нечего. И задача для него теперь поставлена более серьёзная, такая не каждому по плечу, а значит шеф доверяет. И это главное.

Фронт перешёл ночью, привычным маршрутом, ничего там не изменилось за это время. Показалось, что передовые позиции просто чего-то ждут, не тратя сил и времени на огневое противодействие. Даже беспокоящего огня не наблюдалось. В Бугульме наведался на квартиру, привёл в порядок свои вещи и заранее подготовленное оружие, и снаряжение для возможных эксов (привычка). Теперь уже вряд ли всё это понадобится, в Уфе и в Сибири работа ему предстояла совсем иная. Два дня потратил на проверку эсеровской сети и переводу её в спящий режим, до особого распоряжения. Рассчитывая добраться до Уфы железной дорогой, Клепинов в полдень следующего дня направился к станции. Шёл пешком, в саквояже, среди личных вещей, лежала собранная и готовая к установке небольшая бомба, из динамитных шашек с часовым механизмом, собранная им лично ещё при первом появлении в городе (оставлять некому, кроме него с ней никто обращаться не умеет). И внезапно, бывает же, увидел Туманова. Тот сидел на тряско катящейся телеге, скованный наручниками, в сопровождении двух конвоиров, идущих рядом. Клепинов даже не сразу поверил удаче, уж в городе-то он даст фору трём «тумановым», а с одним, да ещё арестованным и подавно справится! Привычно пристроившись следом, Клепинов быстро обнаружил хвост за телегой: пара штатских не очень умело пыталась организовать слежку, меняя друг друга и суетясь без нужды. Это было непонятным.

Сопроводив всю эту компанию до комендатуры, Клепинов лихорадочно соображал, что ему предпринять. Очевидно, что Туманов взят контрразведкой, при переходе фронта, так-как конвой был из солдат. Сообщать шефу или нет? Выручать Туманова или наоборот? На подобный случай никаких готовых решений и указаний не было. Напротив, шеф ясно дал понять, что Клепинова отстраняет от задачи розыска и задержания Туманова, переключив на функции обеспечения. Но было непреодолимое желание восстановить свой статус-кво, он не привык ощущать себя мальчиком для битья. Решил продолжить наблюдение, с отъездом из Бугульмы теперь торопиться явно не стоит. Расположился на противоположной стороне улицы,