Лавка страха - София Яновицкая

Оставаться здесь было нельзя. Может, я и не читал ужастики, но благодаря «Монстрыцарям» точно знал: если герой попадает в лабиринт, у него нет другого выхода, кроме как пройти его.

Я осторожно вытер исцарапанную руку о джинсы и шагнул в следующий коридор, стараясь не думать о том, что будет ждать за поворотом.

Лабиринт тянулся узкими проходами, петляя и заворачивая. Пол покрывала зловонная жижа, от нее поднимались шипящие пары и смешивались с туманом. Под подошвами кроссовок хрустело, как будто я ступал по яичной скорлупе или сухим палкам. Я наклонился посмотреть, что это, и тут же пожалел об этом.

— О господи!

Весь коридор усеивали мелкие кости.

— Мне пришлось так долго ждать тебя… — От стен лабиринта пахнуло затхлыми листьями.

Кх-хш-шч-ч! Что-то пробежало по моей ноге. Я ускорил шаг. Еще раз! И еще! Пол под ногами превратился в шевелящуюся массу. Склизкий холодный хвост мазнул по полоске кожи между джинсами и кроссовками. По лабиринту разнеслись шелестящие смешки. Я побежал.

— Наконец-то ты пришел ко мне, — выдохнул лабиринт.

— Я тебя не боюсь, — закричал я. — Я ничего не боюсь!

По туннелю пронесся холодный ветер, засвистел в ушах. Стены дрогнули и принялись расти вверх и сдвигаться в стороны, сужая коридор. Я изо всех сил помчался вперед, но кроссовки увязли в скользкой массе на полу. Я споткнулся и упал.

То, чем кишел пол, стекалось к стенам, собираясь в огромную длинную тень. Она с шипением распрямлялась во весь рост, все выше и выше, вытягивая многочисленные изломанные щупальца, переходящие в когти. Из черноты на меня таращилось множество маленьких глаз.

Я пополз, пятясь от нее.

— Ничего, — по привычке зашептал я, изо всех сил стараясь перестать чувствовать страх, но сердце заколотилось в еще большем ужасе. — Я ничего не боюсь…

— Молодец, — причмокнула тень и вдруг принялась отделяться от стен.

Методично, по частям она переставала быть плоской и превращалась в реальное тело, состоящее из тьмы. Нужно было бежать, но я не мог даже пошевелиться: ноги вросли в землю и отказывались двигаться.

Раздались мерные шлепающие шаги, и тень нависла надо мной. Я взглянул прямо в ее пасть, усеянную бесчисленными рядами острых зубов. Из глотки существа на меня смотрела тьма.

Я заставил себя оторвать взгляд, обернулся через плечо. До нового поворота оставалось совсем чуть-чуть. Стены продолжали расти и трансформироваться — вот-вот сомкнутся и запрут меня здесь на съедение тени. Или…

— Ты никогда отсюда не выберешься. — Из зубастой пасти мне на лицо закапала затхлая слюна.

Одним прыжком я вскочил на ноги и рванул в закрывающийся проход. Стены тут же слились вместе, едва не зажевав мою футболку на спине. С обратной стороны в них с утробным рыком ударилось что-то тяжелое. Я развернулся и помчался со всех ног, не глядя, куда бегу.

— Никуда не денеш-ш-шься… — прошелестел мне вслед смешок.

Глава 33. Я боюсь

Я бежал, не оглядываясь и стараясь не прислушиваться к звукам за спиной. Туннели лабиринта заворачивались спиралью, разветвлялись на несколько ходов — я выбирал направление наугад, даже не задерживаясь на развилке. Два раза коридор заводил меня в тупик, и приходилось возвращаться.

Я понятия не имел, сколько пробежал, но в боку отчаянно кололо, а футболка прилипла к спине от пота. Я наглотался едкого тумана, перед глазами плыли красные круги. Стены лабиринта больше не перестраивались, жуткого шепота тоже не было слышно. Я перешел с бега на шаг, хватая ртом воздух. Завернул за угол и остановился отдышаться, согнувшись и уперев руки в колени. Выпрямившись, я застыл с открытым ртом.

Коридор выходил в большое пространство, похожее на пещеру. Черные склизкие стены замыкались в круг, устремляясь к невидимому потолку где-то высоко-высоко вверху. Пол резко обрывался под ногами, и внизу, в метре подо мной, мрачно темнела вода. Всю пещеру занимало озеро — или, судя по тине и ряске на поверхности, то, что когда-то им было. Точь-в-точь то озеро, где мы купались в первый день летних каникул, в тот день… Теперь оно превратилось в болото с островом странной формы в центре.

У меня тоскливо засосало под ложечкой.

Я переступил кроссовками поближе к краю обрыва и заглянул вниз. В нос ударил резкий запах гнили, застойной воды и старых листьев. Болото влажно чмокнуло, надувая и схлопывая пузырь, как Агата жвачку. Агата…

В черной вязкой жиже что-то тускло блеснуло. Я присмотрелся — бусы Виолетты Иванны! Рядом с ними в тину погружались шлепанцы — я был почти на сто процентов уверен — тети-Галины. Повсюду в болоте виднелись полузатонувшие вещи: игрушки, одежда, какие-то статуэтки, украшения. Взгляд выхватил робота маленького Пети, а потом кепку, которую носил отец Оскара. Мне показалось, что в гуще вещей мелькнула мамина сумка!

— Мы о стольком мечтали…

Я дернулся от неожиданности и чуть не свалился в болото. Из-под воды у самого берега вынырнули Оскар и Агата.

— О стольком мечтали, — снова прошептала Агата. — Все мы.

Они взглянули на меня. У обоих были полностью черные глаза.

— Больше нет, — отозвался Оскар и ухмыльнулся. Изо рта у него потекло черное.

Они подплыли ближе. Агата положила руку на край обрыва, и только сейчас до меня дошло — пока я смотрел на тонущие вещи, болото успело подняться на целый метр или даже больше! Затхлая жижа булькала не внизу, как раньше, а у самых ног.

— Мы все здесь больше ничего не хотим, — подтвердила Агата.

— И ничего не боимся. — Оскар уставился на меня. Его рот широко улыбался, а из глаз по щекам стекали черные капли.

— Тебе понравится, — выдохнула сестра.

По спине у меня побежал холодок.

— Давай с нами, — протянул Оскар.

Болото колыхнулось, и остров в его центре увеличился.

— Давай с нами, — подхватила Агата.

Снова колебание, и остров стал еще больше. Вот только… Это был совсем не остров.

В центре болота лежали люди. Друг на друге, образуя гору или жуткую пирамиду. Я узнал обеих Хвостатых, Петю и его маму, женщину из переулка рядом с булочной. Рассмотреть каждого было невозможно — здесь словно собрали всех жителей Красных Садов. Лица были перепачканы черными потеками.

Ни один человек не шевелился.

— Давай с нами, — прошипели Оскар с Агатой в один голос.

Их руки, перемазанные черной тиной, потянулись к моим ногам. Я отшатнулся.

— Ведь это ты все начал! — Агатин шепот наполнился злобой. — Все из-за