Приговор - Иван Любенко

I

Покупателем дома оказался невысокий человек средних лет с бегающими глазками и незакрывающимся ртом. Он говорил много и слышал только самого себя. Ушлый делец не скрывал радости от состоявшейся сделки. Бывший присяжный поверенный не торговался и согласился на уменьшение стоимости вдвое. Он не пошёл на уступки только в отношении книг. Никакие уговоры не помогли, и раздосадованный новый хозяин настойчиво попросил Ардашевых освободить жильё к утру.

Два экипажа уже прибыли. Первый почти полностью был закружен тюками и разным скарбом — вещами, подаренными Варваре Вероникой Альбертовной. Второй фаэтон ожидал хозяев, чтобы доставить их на вокзал.

После недолгого прощания с Варварой и питомцами Ардашевы уехали. Преданная горничная то и дело, смахивая слезу, провожала взглядом коляску до тех пор, пока она не скрылась из виду. Надо сказать, что Малыш и Лео тоже чувствовали близкую разлуку, и весь прошедший вечер не сходили с рук хозяев.

Вчера статский советник долго не мог уснуть. Мысли громоздились одна на другую, путались, терялись в закоулках сознания, не находя вразумительного ответа всего на один важный вопрос: когда же Россия выздоровеет от заразной большевистской эпидемии и вновь превратится в процветающую и сильную державу?

И уже сегодня в поезде, проезжая станции, он так и не мог отделаться от чувства горечи, поселившегося в его сердце накануне отъезда. Покидать страну приходилось и прежде, только раньше он знал, что ему есть куда вернуться. Здесь были могилы его предков, жили его друзья и именно за процветание этого государства он рисковал жизнью в долгих заграничных командировках. А что теперь? Теперь получалось, что в его дом-страну пришли чужие, но такие же русские люди, сломали всю мебель, порушили стены, объявив, что прежние порядки и устои, коим праотцы следовали столетиями, не только отсталыми, но и преступными. И по всему выходило, что статский советник Ардашев и ему подобные граждане, фактически объявлены вне закона. Они бесправны. Их существование — вопрос времени…

В Екатеринодаре Ардашев купил газету. В ней давались последние сводки с фронта, в том числе и потери союзников. Без России англичанам и французам приходилось значительно тяжелее. По морю, под носом английских кораблей, носились стаи немецких подводных лодок.

Поезд почти не стоял на станциях. Командарм Сорокин рвался к Ставрополю. Добровольческая армия сражалась с большевиками по всему фронту, и населённые пункты переходили из руки в руки по несколько раз в течение месяца.

В Новороссийск состав пришёл утром. Пыльный перрон встретил Ардашевых таким же импровизированным рынком, раскинувшимся перед двухэтажным зданием вокзала, как тот, который Клим Пантелеевич видел и в Ставрополе.

Город гудел, шумел, как самовар и был наводнён военными. Солнце уже взошло и принялось за свою обычную работу, характерную для августа — палить всё живое.

Морской порт не изменился за прошедшие восемь лет, когда в бухту, окружённую зеленью гор, медленно вползал пароход «Королева Ольга» — стальная громадина, напоминавшая очертаниями корабль с высокими, наклоненными вперёд мачтами и длинным бушпритом. Тогда Ардашевы путешествовали по Средиземноморью на борту этого судна.

Даосский маяк, золотые маковки Николаевского Собора, вывески хлебных и комиссионных контор, агентств и заводов, выведенные аршинными буквами — всё казалось прежним, но только внешне. На лицах горожан и многочисленных приезжих, наводнивших Новороссийск, читалась тревога. Никто не знал, что произойдёт с ним через неделю, месяц или год. И что станет со всеми этими акционерными обществами и товариществами, заявлявшими, что «Макларен и Фрейншлет» — изделия, живущие дольше людей», или, что «Русский стандарт» — лучшая выделка минеральных масел из сырой нефти»).