Баллантайн - Уилбур Смит

Руфь поспешно оглянулась и снова ахнула: еще один вооруженный незнакомец вышел из тени валуна, отрезая путь к отступлению. Он улыбался, но девушкам эта улыбка не понравилась. Они опустили свои ноши на землю и прижались друг к другу.

— Куда идете, кошечки? — спросил улыбающийся канка. — Никак, котика себе и ищете?

Подруги смотрели на него огромными испуганными глазами.

— Мы пойдем с вами, — заявил он.

Невероятно широкая грудь и кривые, чрезмерно мускулистые ноги делали незнакомца уродливым. Улыбка обнажала ослепительно белые лошадиные зубы, но глаза оставались холодными и мертвыми.

— Берите свои свертки, кошечки, и отведите нас к котам.

Руфь покачала головой:

— Мы не знаем, о чем ты говоришь. Мы всего лишь идем искать целебные корни.

Полицейский подошел поближе странно раскачивающейся походкой и пнул сверток Руфи. Содержимое высыпалось на землю.

— Ага! — холодно улыбнулся канка. — Если вы идете за мути, то зачем несете с собой такие подарки?

Руфь упала на колени, торопливо собирая рассыпавшиеся по каменистой почве бусы и кукурузу.

Незнакомец положил руку ей на спину и погладил гладкую черную кожу.

— Мурлычь, котенок, — усмехнулся он, и Руфь застыла на месте.

Канка легко провел толстыми сильными пальцами по спине и положил громадную ладонь с выпирающими костяшками на затылок девушки. Руфь задрожала, почувствовав его пальцы на шее.

Имбали заметила, как мужчины переглянулись, и поняла их намерения.

— Она замужем, — прошептала девушка. — Ее муж — племянник Ганданга. Поберегись, канка.

Пропустив слова Имбали мимо ушей, полицейский заставил Руфь встать и повернул ее лицом к себе.

— Отведи нас туда, где прячутся мужчины.

Руфь уставилась на него и внезапно плюнула ему в лицо. Слюна заляпала щеки и закапала с подбородка.

— Канка! — прошипела девушка. — Предатель!

Незнакомец продолжал улыбаться.

— Именно этого я от тебя и добивался.

Крепко держа Руфь за шею, он взялся за шнурок на поясе и резко дернул — юбка упала. Девушка вырывалась, прикрывая низ живота ладонями. Канка посмотрел на ее обнаженное тело и часто задышал.

— Присмотри за второй, — велел он напарнику, бросив ему свой «винчестер».

Полицейский поймал ружье за приклад и, подталкивая дулом, заставил Имбали прижаться спиной к высокому гранитному валуну.

— Скоро придет наша очередь, — заверил он девушку и повернулся посмотреть на другую пару.

Канка оттащил Руфь всего на несколько шагов от тропы, где их едва скрывал редкий безлистный кустарник.

— Мой муж убьет тебя! — закричала Руфь.

До стоящих на тропе доносился каждый звук, даже неровное дыхание насильника.

— Если уж мне придется поплатиться жизнью, то обслужи меня как следует! — хихикнул он и вдруг ахнул от боли. — Ах ты, кошечка! Ты еще и царапаешься!

Раздался шлепок, послышались звуки борьбы, кусты задрожали, и галька посыпалась вниз по склону.

Охранявший Имбали полицейский вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит, и облизнулся. Сквозь голые ветки он видел размытое движение, кто-то рухнул на землю. Навалившееся сверху тяжелое тело вышибло из девушки дух.

— Лежи спокойно, кошечка! — пропыхтел канка. — Не зли меня. Лежи, говорю!

Руфь вдруг закричала пронзительным звенящим криком умирающего животного. Она все кричала, а канка кряхтел: «Да, вот так». Потом он захрюкал, как боров у корыта. Руфь продолжала кричать.

Охранявший Имбали полицейский прислонил второй «винчестер» к скале и отошел с тропы. Дулом ружья он раздвинул ветки, чтобы лучше видеть. Его лицо распухло и побагровело от похоти, и, увлеченный происходящим, он забыл обо всем на свете.

Пользуясь моментом, Имбали потихоньку отходила в сторону, прижимаясь спиной к скале, потом на мгновение замерла, собираясь с духом перед рывком. Ей удалось добраться до поворота тропы, прежде чем охранник обернулся.

— А ну вернись! — заорал он.

— Что там у вас? — недовольным голосом глухо спросил канка из кустов.

— Вторая девчонка сбежала!

— Догони ее! — приказал канка, и его напарник бросился в погоню.

Имбали успела отбежать на пятьдесят шагов. Подгоняемая ужасом, она летела вниз по неровному склону, словно газель. Полицейский взвел курок «винчестера», уперся прикладом в плечо и выстрелил наугад, не целясь.

Попадание было случайным. Большая свинцовая пуля ударила в поясницу и вырвала кусок живота. Имбали упала и покатилась по крутому склону, безвольно размахивая руками и ногами.

С видом крайнего изумления и недоверия на лице полицейский опустил ружье и медленно двинулся туда, где лежала распростертая на спине девушка. В подтянутом животе зияла жуткая рана, из которой выпирали разорванные внутренности. Имбали перевела взгляд налицо полицейского, на мгновение в ее глазах вспыхнул ужас, потом они медленно потухли.

— Умерла… — сказал канка, который оставил Руфь и спустился с тропы. Передник лежал в кустах, полы синей рубахи развевались над голыми ногами.

Полицейские растерянно смотрели на мертвую девушку.

— Я не хотел! — воскликнул канка с еще горячим ружьем в руках.

— Нельзя позволить второй вернуться и рассказать, что произошло, — ответил напарник и повернул обратно к тропе. По дороге он подобрал свой стоявший у скалы «винчестер» и пошел в редкий кустарник.

Полицейский все еще не мог оторвать взгляд от мертвых глаз Имбали, когда раздался второй выстрел. Канка вздрогнул и поднял голову. Эхо выстрела отдавалось от гранитных склонов. Второй канка вернулся на тропу. Выброшенная из затвора гильза звякнула о камень.

— Теперь надо придумать историю для Сияющего Глаза и вождей, — тихо сказал он, завязывая на толстой талии меховой передник.

В крааль Ганданга девушек