И такая судьба - Михаил Леккор

Хоть уже кровники были воинами опытными и удар у каждого был настроен, а преданный клинок был отбит в бою и состоял из дамасской стали древней персидской (турецкой) сабли, но технология XXIвсех побеждала на удивление казаков.

Обижаться было не за что — после каждого удара и ломания клинка, князь торжественно обещал отдать такую, как обидчица, саблю в руднике, обещая каждому, если надо, приделать прежний эфес. А пока за сором он отдавал гривенник наполовину серебряных или медных копеечек. При этом приговаривал, что это от самого российского государя.

В общем, как и желал царь Петр Алексеевич, деньги Дмитрий все раздал с почетом и только среди опытных и сильных воинов, а сами казаки были очень довольны процедурой.

Между делом сговорись на счет продовольствия и скорого ухода на рудник. Между прочим, первоначально договор указывал, что переход на войну будет дело добровольное и кое-кто, хотя бы искалеченные и больные, могут остаться. Но поскольку князь прямо сказал, что это почти полностью смерть, а лагерь на глазах сворачивался, то об остановке уже не говорили. Какой тут лесоповал, когда такое интересное дело.

А больных и даже искалеченных оказалось достаточно много, почти треть. Часть из них вскоре окрепнут в условиях обильного питания, но искалеченность никак не вылечишь, а ведь казаки явно не согласиться на разделение. Ладно, потом договоримся, — пьяно подумал Дмитрий и начал договариваться о снабжении продуктами.

Казаки были мужчинами крепкими и не дураками поесть, князь оказался реалистами и понимал, что здоровые и сильные воины станут при условии хорошего питания. В общем договорились — князь давал им мясо, рыбу, овощи и хлеб, а также водки и пиво. Когда же начнется война, то казаки станут получать деньги, а вся добыча без дополнительного соглашения будет казаками дуваниться.

Казаки не собирались капризничать, ведь повседневная жизнь их даже в XVIII веке оставалась опасной и тяжелой. В питании они требовали — главное, чтобы было много и вкусно, а так они ели и картофель и некоторые новые продукты, с чем Дмитрий, надо сказать, откровенно опасался.

Не было никаких сомнений и временная скудность в питании в лагере. При этом даже не оговаривалось, что в поселке при руднике любое ограничение в еде будет убрано. Водка — это другое, тут и большинство казаков соглашалось, что с ней ограничение пользительно.

Короче говоря, князь Хилков с казаками договорился легко и достаточно не дорого. Как попаданец и догадывался, прежняя ссора между сторонами сложилась из-за недоразумений и отчасти от бестолковой глупости. Россия и казаки находились в плотном окружении сильных врагов и очень нуждались друг в друге. И ведь даже не скажешь, кто больше в ком. И, как только появился опытный посредник, не скажешь, что умный, а больше умеренный и толковый, как с казаками появился вечный мир.

Окончательно об этом договорились уже в поселке при руднике. Когда, как и обещал Дмитрий, кормить стали много и разнообразно, одежда была выдана теплая и новая, и даже сапоги оказались, как у боярина (со слов казаков).

И уж, конечно, выдали новые сабли из замечательной стали, куда уж там дамасской. Кузнецы ковали постоянно и клинки появились сначала у кровников, потом у их друзей — побратимов, а уже потом у всех. Ведь нельзя сказать и до этого они были безоружны. Ситуация в Прибалтике была в эти годы такой опасной, что и казаки были с клинками. Просто их возили отдельно. Царь не то, что сошел с ума или спьяну, давая этим разбойникам оружие. У него просто не было выхода.

Теперь же, вооружившись новыми саблями, с новой одеждой, хорошо наевшись и даже немного напившись, они охотно поворачивались в бой с тем врагом, на кого укажет их кормилец и благодетель.

На Большом Казачьем Круге казаки легко согласились драться с тем, на кого покажет им царь, на практике князь Хилков. «Любо!» — кричали они и попаданец, как не тщательно не смотрел, не мог найти молчащих или сомневающихся.

Между тем в Санкт-Петербург ушла легкая станица из трех человек в опасный поход. Зимой можно было идти только по зимнему берегу, отчасти по льду, в мороз, в ледяной ветер, в бездорожье. И ведь дошла до столицы, а потом вернулась обратно, принеся благожелательный царский указ, в котором казаки прощались во всех «злодеяниях», порядки их и в регулярной армии оставались казацкими, а командовать могли лишь главный атаман (был еще походный и станичный атаманы) князь Хилков и сам царь. Остальные же могли только в бою и только через этих двух.

Особенно радовали строки указа о добыче, которые твердо отмечали, что добытое казаками в бою навсегда их, а если кто хочет, то с согласия хозяина и по его цене.

После этого, когда князь Хилков на Круге попросил сотню охотников. В окрестностях рудника появились незнакомцы и, как опасался князь, это могли быть враждебные шведы. А рядом относительно большой промышленный центр и его владения!

Попросил помощи у казаков, таковы уж были отношения с «лыцарями степи». Те не только не отказали, на Круге началась настоящая драка за участие. Кровники с трудом ограничили тремя сотнями охотников (первоначально предполагалась одна сотня — пятьдесят-шестьдесят человек).

Князь не сказал ни слова, он ведь не казак, хотя и имеет множество кровников. Но всех охотников одобрил, по-походному одел-обул, вооружил, хоть и холодным, но добрым оружием. Дал походные деньги, пообещал Богом щедрые наградные, специально подтвердил право дувана. Много уже говорили о добыче, но все же первый военный поход!

И оправил на войну. Вперед, ребята, Россия не только вас не забудет, но и обильно наградит и оплатит!

Глава 17

Разумеется, в этом случае он немного стебался. Смешен был поход XVIII века жителю будущего времени. С другой стороны, если уже первый поход окажется неудачным и кровавым, то казацкая карта сразу будет изрядно бита. А это почти треть вояк его отряда!

Вот и старался князь на всенародное общество, чтобы их моральный облик не падал, а рука на сабле оставалась твердой. А то как иначе!

Но в походе он их не контролировал, потому нервничал, хотя и старался быть внешне спокойным, ибо по себе знал — нервный предводитель — половина всего поражения. Так что не можешь быть лидером — сиди в курятнике или свинарнике и оглушительно пукай!

Казаки