Странное воспоминание - Артур Дрейк

– Говорят, ты вроде со Сканланами чего-то не поделил, поэтому сбежал из страны? – спросил Эдди Шрам, хотя по его тону было понятно, что он уже давно решил для себя, чему верить в этой старой истории. Он стоял в тускло освещенной, заволоченной табачным дымом обветшалой комнатке на втором этаже, у большого в стену шириной дивана османской работы, завязывая пояс домашнего халата поверх свитера и брюк. – Оно и к лучшему, Том Сканлан замарал руки дальше некуда. Ворам и грабителям вроде твоих друзей в такое лучше не лезть.

И без того стылый свет тщился пробиться сквозь щели зашторенных прохудившимися темными гардинами окон.

– Не совсем так, – с терпеливой улыбкой возразил Чарли. – Я ни от кого не сбегал, а все обиды Сканлана появились благодаря тому, что я как раз разделил его имущество по справедливости.

Позади разбойника с двух сторон от двери молча стояли двое рослых помощников Эдди. Еще по одному было приставлено к размазанному по креслу Жану-Антуану, все еще не очувствовавшемуся после удара, и стоявшему у окна Десяти Кулакам.

– По справедливости? – брызнув слюной, сардонически фыркнул Шрам и вперился острыми глазками в лицо разбойника. – Где же ты вонючую справедливость видел, кроме как в наивных детских сказках, м?

– Скажем… я много путешествовал, Эдди.

– Это заметно. Посмотри на себя. Выглядишь как цыган бродячий, эта твоя серьга, невиданная обувь, – искаженное шрамом старое лицо противно поморщилось. – Наверное, много чего повидал, да много чего полюбил. Чужие обычаи и правила, например. Не доверяю я тебе, сразу скажу. Ты стал чужаком у себя на родине.

– А! Но все же «на родине», – поймал на слове Чарли с самодовольной ухмылкой. – Дорогой мой Эдди, если бы ты все еще доверял мне после всех тех ужасов, что людская молва донесла о моих деяниях, я бы не был собой. Ты говоришь мне о замаранных руках старшего Сканлана, но у всех на слуху, что я зашел намного дальше Тома. Так можно ли доверять разбойнику и убийце Бродячие Штаны, на которого даже городские власти не могут найти управу, в каком бы городе он ни появился?

Долго мостившись и, наконец, устроившись полулежа на диване, старый мужчина невозмутимо посмотрел на Чарли снизу вверху.

– В том-то и дело. Болтунов много. На улицах уже не знаешь, кому верить, – посетовал Шрам, подпирая голову короткими толстыми пальцами. – Не нужно быть гением, чтобы понять, как важно имя, которое носит человек. Останков твоих жертв я собственными глазами не видел. Кто знает, может быть, ты стал мелким мошенником, все силы и средства которого уходят на поддержание слухов о самом себе.

– Вот кстати мелкие хулиганы до последнего издыхания и утешаются подобными заблуждениями на мой счет. И я ничего не имею против; чем ниже их бдительность, тем мне проще, – кровоалчно усмехнулся Чарли. – Впрочем, я думаю, ты уже убедился однажды в том, кто я и на что способен. Этого тебе вполне должно хватить. Пусть тебя не смущает моя одежда, я нисколько не изменился. А иначе, твой халатик тоже должен говорить о каких-то переменах в тебе.

– Хитрый ублюдок! Хватит уже мне зубы заговаривать. Говори, зачем тебе понадобился этот Гай Фокс?

– Скажу, если твой борец проиграет моему.

Старый мужчина закатился гадким хохотом.

– Нет, Чарли. На этот бой никто не придет. У меня своя система. Люди ходят на мои бои.

– Только потому, что они бесчестны. А публике это по-вкусу, – ввернул Чарли.

– Да, именно! Они хотят мяса. Они хотят видеть боль и готовы делать ставки. Поэтому я хозяин этой маленькой империи, – жестко и громко произнес Эдди Шрам. – До меня никому в голову не приходило, каким образом на этом можно сварить хорошие деньги, и теперь чтобы провести бой в восточном Лондоне, ко мне приходят и платят за мое разрешение. А если мои правила не соблюдаются, я нахожу наглецов и отрываю им яйца.

– Надеюсь, не потому что тебе приятно заниматься такими вещами? – содрогнувшись от отвращения, спросил Чарли.

– За то время пока тебя не было, город начал меняться, – назидательно медленно продолжил Эдди, упорно глядя в смешливые глаза разбойнику. – Все стало намного серьезнее. Правила стали меняться. Некоторые люди, наравне с разбойниками, уличными грабителями, ворами домушниками и речными ворами, зарабатывавшие бесчестным путем, теперь изменились, стали серьезнее и умнее собратьев. У всего появляются свои хозяева, которые только набирают власть и авторитет. Там, где хозяев двое или больше, случаются ожесточенные бойни. В результате остается всего один хозяин во главе большой системы, в которой каждый должен проявлять свое уважение к тому, кто сильнее. Я занял свое место. И Том Сканлан, что бы ты себе ни думал, тоже занял свое место. Так называемых банд – скопищ глупых самоуверенных сукиных детей, которые думают, что выше них никого нет – становится все меньше. Они либо находят хозяина и продолжают жить себе дальше, отдавая часть нажитого хозяину, либо поодиночке дохнут в переулках, пытаясь собрать с земли свои кишки. Вещей, которые раньше безнаказанно без спросу можно было делать энтузиастам вроде тебя, становится все меньше. Медленно, год за годом, улица за улицей, в городе становится больше порядка. И скоро таким одиночкам, как ты, Чарли, здесь не будет места. Тебя либо заживо сожрут, либо выживут отсюда. И вот, что я хочу предложить. Почему бы тебе не забыть про своего Гая Фокса, да не убраться туда, где ты был все последние годы?