Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Уж в этом Волков не сомневался, вроде и простые люди, солдаты, а за годы беспрерывных войн старшины и корпоралы в договорах поднаторели. Солдаты говорили меж собой, кричали, ряды смешались, кажется, настроение было у них хорошее. Шум стоял большой. Кто-то даже то ли от радости, то ли сдуру в барабан стал бить.

— Хорошо, но в контракте тогда запишите, какое поле себе берете, — объявил Волков солдатским представителям, так как остальных перекричать не мог.

— А вот та земля… Рядом с той, где ваши мужики пашут? — спросил один из старшин, и все отсталые умолкли, стали прислушиваться. — Не для нас она?

— Нет, ту землю я сам распашу, — отвечал Волков.

— А нам что? — спрашивал сержант.

— У меня два больших поля, берите на выбор. Одно в часе езды отсюда на северо-запад. До города Малена оттуда два часа езды верхом. И огромное поле в двух часах езды отсюда на юг. Рядом с рекой. Рядом с лугами. И земля там хороша, там лучшая моя земля.

Кавалер расхваливал южную свою землю, надеясь, что солдаты соблазняться на нее. Но те не были дураками и сразу спросили:

— А дорога туда хороша?

— Дороги туда нет, — ответил Волков, — да и чего вам печалиться, через месяц уже сами протопчите туда путь, а через полгода, к осени, так и телегами проложите. Вот вам и дорога. Да и река там близко, купчишки по реке плавают, может, к реке урожай возить будете.

Все может быть, но солдаты не дураки все-таки. Старшины, сержанты и корпоралы собрались в кружок, посовещались, и затем взял слово сержант Руффельдорф:

— Решились мы, кавалер, взять поле северное, то, что ближе к городу. Сейчас сядем писать контракт.

— Как готов будет — приносите, — велел Волков и, повернувшись к офицерам, добавил: — Могу вам, господа, выделить по тысяче десятин на таких же условиях. Северное поле немаленькое, там и вам места хватит.

— А мы уже думали вас о том просить, — сказал Рене.

— Если вы дадите мне эту землю не только для покосов, то я уж точно не откажусь, — встрял Брюнхвальд, — но покосы и пастбища мне нужнее, я коров держать собираюсь.

— Будут вам покосы, Карл, — обещал кавалер.

Волков пошел к своему сырому дому, из которого через крышу (а не через трубу) валил дым. Пошел не потому, что хотел посмотреть, что там делает Сыч, а чтобы побыть одному, чтобы подумать о том, на что он сейчас решился и от чего ему теперь не отступить. Он оглядывал свой полуразрушенный дом из черных бревен, ворота, что почти упали с петель. Оглядывал холмы за домом, что напрочь заросли репьем и чертополохом, красную, неплодородную землю, что видна в прогалинах. И понимал, что никуда теперь от этого всего ему не деться. И что жизнь его легче не станет от того, что теперь он барин и господин. Да и ладно, никогда она у него легка и не была. Все, что помнил он о себе, так только то, что с юных лет он был в солдатах. А теперь он стал офицером, и две сотни людей, солдаты и местные мужики, от него зависят. А больше ничего и не изменилось. Ну и ладно, взял эту землю, поглядел на нее и ума отказаться от такой земли не нашел, вот и тяни теперь эту лямку.

Как говорил Ёган: «Руки к земле приложить нужно». Значит, придется приложить. Хорошо, кстати, что у него есть Ёган. Эта мысль так его обрадовала, что он раздумал идти в дом, а отправился искать своего Ёгана. Много у Волкова к нему было вопросов.

Деньги. Хорошо, когда они есть.

⠀⠀

За наскоро сбитый стол, за которым расположился Волков, сели Ёган и монах, а за ними староста. Он явно нервничал и стеснялся, потому что не привык сидеть за одним столом с господином, крепостному холопу это не пристало, но Волков настоял. Он не хотел, чтобы этот худой и долговязый мужик стоял над душой. Разговор предстоял долгий.

Монах взял перо и бумагу, под диктовку Ёгана стал записывать то, что нужно купить в городе. А Ёган не стеснялся, мысли у него были правильные, здравые. Да только Волков сидел от мыслей этих мрачный, косился в бумагу монаха, особенно на цифры.

Сначала записали все, что нужно для ремонта дома: доски, брус, тес на крышу — вышло много всего, три больших воза. Да к этому мебель и посуду для стола, да для готовки посуду, да перины с одеялами. И это было только начало. Затем плуги, а их нужно было три — один мужикам, два солдатам. Еще бороны, семена разные. Ёган хотел попробовать помимо ржи тут и овес посеять, для хороших лошадей одного сена мало, господа для своих коней овес покупают. А еще черные бобы и горох, а может, даже и просо.

— Для всего потребуется нам три пары меринов, — говорил Ёган, счастливый, что все его слушают беспрекословно, — сильные нам не нужны, для крестьянской работы потребны невысокие, но выносливые, чтобы от рассвета до заката плуг таскать могли.

— Нет, — вдруг сказал Волков, который до сих пор сидел молча, — меринов брать не будем, возьмем двух коней и две пары кобылок трехлеток.

Он давно мечтал заняться разведением лошадей. Чего же не попробовать теперь, когда у него вон сколько земли. Все посмотрели на него, и никто ему не возразил. Хотя мерины посильнее кобыл будут и поспокойнее коней.

Ёган продолжил перечислять, что нужно еще купить, и Волков опять его перебил:

— А сколько корова дает молока в день?

— Хорошая — так ведро, — ответил управляющий.

— У нас тут мужиков — восемь дворов, купим им по корове, — произнес Волков, — дети тощие, смотреть на них невмоготу, как живы — непонятно.

— Вот это правильно, как сам не подумал, — одобрил Ёган, — и чтобы каждый день нам два ведра были. Слышишь, староста?

Михаэль Мюллер смотрел то на управляющего, то на нового господина удивленно, не мигая.

— Слышишь, говорю? — продолжал Ёган. — По корове господин вам жалует для молочка, для детишек. А вы чтобы два ведра в день ему приносили молока, понял?

— Да, господин, — наконец ответил староста.

— Пиши, монах, — повелевал управляющий, все больше вживаясь в роль, — восемь коров — четыре талера. И еще бык хороший нужен, еще четыре, то есть еще восемь монет.

— Еще и бык? — переспросил Волков.

— А как же? Это вы хорошо