Адония - Том Шервуд

— А что там, за двориком? — поинтересовалась Эстэр, издалека ещё протягивая руку к руке возвращающегося к ней барона.

— Там начинается собственно ферма, — алея румянцем, поспешно удовлетворял её любопытство взволнованный Гаррет.

Прошли и на ферму.

— Вот, — указывал Гаррет, — загоны для овечек. Вот — крытые загоны, там они содержатся, если во время стрижки пойдёт дождь. Шерсть должна быть сухой! Вот — поилки…

— А это что такое? — рука Эстэр указала на ряд невысоких деревянных станков-полуклеток.

— А, это для стрижки! Сюда, мисс Эстэр, видите ли, заводят овечку, вот сбоку сидит стригаль, вот сюда отбрасывается шерсть… Чик-чик-чик! И — следующая овечка.

— Ох! А как овечки заходят сюда? Ох, милый барон, покажите!

Гаррет, страдальчески сдвинув брови, оглянулся — не приведи Господь, увидит кто-либо из слуг, и, встав на четвереньки, полез в стригальный станок. Эстэр, неудержимо смеясь, наклонилась и быстро чмокнула его в щёку. А затем, когда ставший совсем уж малиновым Гаррет освободился из деревянной клетки, она, так же встав на четвереньки, полезла туда и сама! Влезла и, подняв сияющее лицо, звонко крикнула:

— Му-у!

Гаррет, заливисто хохоча, хлопая себя ладошками по острым коленям, выдавливал:

— Ов… ца… Так не… кри… чит!

— А как же кричит овца? — смеялась из клетки Эстэр.

— Йе-е-е! — перегибался в поясе плачущий от хохота Гаррет.

В дом они вернулись много лет знающими друг друга друзьями.

Ужинали в роскошной обеденной зале, втроём. Гаррет рассказывал о своей родословной. В конце рассказа он, сделав многозначительную паузу, встал из-за стола и подошёл к стене, завешенной золочёной портьерой. Он сдвинул портьеру в сторону, и гостям открылся построенный из резного дерева щит, на котором в центре образованного алыми лентами поля красовался привставший на задние ноги единорог. Люпус вполголоса стал читать по-латыни надписи, желтеющие на лентах, а Эстэр обрадованно узнала:

— Это единорог!

— Да, мисс Эстэр! — Гаррет задрал подбородок. — О, если бы вы были хоть немного сведущи в геральдике! Вы бы знали, какой древний дворянский род имеет в своём гербе единорога! Род Гарретов!..

— А он большой, этот род? — наивно поинтересовалась Эстэр. — Сколько у вас родственников, мистер Гаррет?

Барон, печально склонив к плечу голову, вернулся и сел за стол.

— Из всех Гарретов, — трагическим голосом произнёс он, — остался лишь я.

— О, как печально! — воскликнула Эстэр, затуманив глаза лёгкой слезой. — Совсем-совсем один?

— Падре! — вдруг горячо заговорил барон, обращаясь ко всё ещё бормочущему латинские девизы Люпусу. — Позвольте предъявить вам то, что неудержимо бушует в моей груди! Умоляю, внемлите, святой отец: с одной стороны есть я, потомок гордого дворянского рода, образованный, мудрый, и весьма обеспеченный человек, у которого нет наследника. С другой стороны — ваша воспитанница, мисс Эстэр, создание неземной красоты, у которой нет родителей. И если бы мы соединились — не прекрасным ли и мудрым было бы это событием, — и перед Создателем, и перед людьми? Про-ошу, про-ошу у вас, святой отец, руки вашей воспитанницы! Мисс Эстэр! Станьте моей законной супругой!

— Ах, патер! — вдруг воскликнула, обращаясь к монаху, его воспитанница. — Ах, я согласна!

И, вспыхнув, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, поспешно опустила раскрасневшееся лицо и прикрыла его дрожащими пальцами.