Эмигрантский синдром - Виктория Фельдман

– Послушай, может тебе здесь жениться? – спросил старший брат Моня как-то во время ужина.

– Да, наверное, я попробую жениться в родном городе перед отъездом, – сказал я. – Возьму «хохлушку». Была тут у меня одна на примете, симпатичная, домашняя, подруг нет, не пьет, дискотеки не посещает, не курит. Машину не водит и не хочет получать удостоверения водителя. Вообще, самое-то.

– А она тебе нравится? – поинтересовался брат.

– Любовь, любовь придет потом, – решил себе я. И мы пошли вдвоем с отцом свататься. Я ведь жених был видный. Мне тогда было всего 26 лет. Высокий, чернобровый, окончил институт, не пью, не курю, а главное собираюсь за рубеж. Ее родители сразу дали согласие, а она молча пялила на меня свои огромные черные глаза, при этом, не проронив ни слова. Мы только документы подали в Загс, как нас сразу и расписали. Там была у них какая-то акция по созданию молодой семьи.

Анкеты в немецкое посольство я заполнял уже, как женатый человек. К моменту получения разрешения у нас и ребенок родился. Мальчик. Чего еще желать? Она все больше молчала, а когда ребенок на свет появился, то все ее внимание было занято малышом.

Я все документы оформлял сам. Ехать мы планировали все вместе: папа с мамой, мой брат с женой, его теща с мужем и младшей дочкой и я с моей семьей. Но, к несчастью, так не получилось. Жизнь внесла свои коррективы. Семьи имели разные фамилии и приглашения приходили в разное время.

Сначала приглашение получил я с семьей. Потом через полгода – мой старший брат Моня. А на родителей вообще ничего не приходило. Мы решили их не ждать и начали собираться.

Это был очень сложный процесс. Необходимо от всего в жизни отказаться, хотя бы на время. Мы успешно справились и вот уже новая Родина. Конечно, сразу общежитие.

Нас с братом поселили в разных городах Германии. И ехать нам друг к другу поездом нужно было почти час.

Пожили мы немного в этом большом общежитии, очень напоминающим турецкий базар, и я решил искать квартиру где-нибудь вне города. Ведь маленькому ребенку нужен свежий воздух.

Приличную квартиру я нашел довольно далеко, а жена все молчала и со всем тихо соглашалась. Ребенок рос здоровым, в доме всегда было чисто, и на кухне ждал меня горячий обед.

Но жена все молчала и отвечала однозначно только да или нет, больше не было слышно ни звука. Когда мы переехали в новую квартиру, сделали ремонт и обставили мебель, получилась настоящая летняя резиденция, как в Подмосковье. Я очень этим гордился. Но не все бывает хорошо сразу. Вокруг был сплошной леc, и не было вообще никакого транспорта. Соседи имели по две машины, а я еще не успел даже одной купить. Плохо только, что вокруг не было ни одного магазина, даже хлебного и если я не привезу еды, в доме есть будет нечего.

Для того чтобы купить машину необходимо хоть где-нибудь работать, а без языка это не реально. Чтобы как-то выучить язык, я нашел ускоренный курс при Институте Отто Беники, бесплатно, для молодых специалистов. Он дает хорошую подготовку немецкого языка для дальнейшей жизни.

Занятия проходили в Кельне, и ехать в одну сторону приходилось с приятелем час на машине. Вечером приятель, который тоже жил в моем городе, вез меня домой. По дороге часто были пробки, и стояние в них затягивалось по 2 – 3 часа. Жену я видеть вообще перестал, но и не волновался особенно. Продуктами мы покупали в неделю раз. Ребенок уже пошел своими ножками и забирал все ее внимание. А мои родители были еще на Украине.

А любовь? Для нее просто не хватало времени.

Так прошел еще год. Ребенка уже пора было отдавать в детский сад. Я прилично говорил по-немецки. А моя жена по-немецки не говорила совсем. Она ведь из-за ребенка нигде не училась.

– Ну, ничего, – говорил я ей, – вот ребенок вырастет, я найду работу, и ты пойдешь учиться.

Но, к сожалению, все оказалось не так просто.

На работу меня нигде не брали. Где я только не отмечался. Моя старая профессия «технолог по прессам» здесь никому не была нужна.

И совершенно случайно, на одной из встреч с немцами – переселенцами, ко мне подошел прилично одетый мужчина, при галстуке, и предложил работу. Я ухватился за эту идею сразу, еще не зная, что меня ждет.

Оказалось, что это был русскоязычный сотрудник американской фирмы «Амвей», который ездил по общежитиям и продавал нашему «темному» населению все, что возможно. Ну, например: витамины, ковры, дорожки и матрацы, электрочайники и магнитные браслеты.

Все это, конечно, можно было купить в обычных магазинах или аптеке значительно дешевле. Но его задача была убедить наших бывших соотечественников, которые еще не понимали по-немецки, что именно у нас все «супер», хотя и дорого. Все экологически чистое. Если они будут спать на нашем суперматраcсе, то обязательно проживут 100 лет.

Я начал с ним работать и выполнять всевозможные поручения. Мы, правда, часто не верили сами, в то о чем рассказывали другим, но за каждый проданный предмет мы имели очень неплохой заработок, который не проходил по немецким документам и являлся дополнением к социальной поддержке, которую регулярно платил нам город.

Но, всегда это но.. Все эти встречи с нашими любимыми «лохами» проходили вечерами и затягивались до 12-ти часов ночи. И я опять не видел своей жены, она спала в комнате ребенка и наши супружеские отношения на какой-то год прервались.

Приезжаю однажды, а жена мне сообщает:

– Все, надоело жить в лесу! Хочу к людям!

И пришлось мне искать новую квартиру. Предложили ее мне совсем недорого, в новом высотном доме на 6-ом этаже.

Прекрасная трехкомнатная квартира и детский сад близко. Я никак не мог понять, почему так дешево. Только когда въехал-понял. Во всем доме всего одна немецкая семья, как раз под нами. Все остальные жильцы или цыгане, или негры. Количество детей, бегающих по лестницам и устраивающих военные игры, описать было невозможно. Бесконечный крик и визг в течение дня. Вечно сломанные входные замки и испорченные кнопки воняющего лифта. Как-то одна наша знакомая пришла нас навестить. Вошла в лифт, а из-за поломанных кнопок не смогла ни выйти, ни вызвать другой этаж. Перепуганная женщина начала звать на помощь. Услышав ее голос из лифта, друзья негры, которые тоже не в дружбе с немецким языком, вызвали одновременно скорую помощь и пожарную команду. Прихожу домой, а в подъезд не пускают. Пожарники вскрыли лифт, а скорая начала оказывать перепуганной женщине первую медицинскую помощь.

Потом ей за все это представили счет, и она еще долго судилась с городскими властями, но после этого случая ходить к нам перестала.

К этому времени мой брат снял квартиру, и отец с матерью приехали. Я воспрял духом и решил: «Все, ребенок пошел в детский сад, можно и наши семейные дела улаживать».

Я продолжал работать по вечерам, днем я мотался по городу, помогая то моему брату с семьей устраиваться в новой жизни, то родителям в новой квартире наводить порядок. Домой я приходил за полночь, и мне очень хотелось ласки и любви. Я начинал жену будить, а она ни в какую. Убегает от меня и при этом строит всяческие преграды между нами, от чего мебель в квартире грохочет и посуда бьется. И все это после двух часов ночи.