Щипач - Анна Альфредовна Старобинец

— …И вам присваивается звание Второго Младшего Барсука Полиции Дальнего Леса.

— А кто будет Первым Младшим Барсуком? — спросила Барбара.

— Первым будет Барсукот. За хамство и наглость … то есть, вернее, за отвагу и ловкость я восстанавливаю его в должности полицейского.

— Удачи, ребята, — прошептал Барсук Старший и медленно побрёл прочь.

— Отставить! — взвизгнула Супермышь. — Ни с места, Старший Барсук Полиции! По вашему заявлению о выходе на пенсию вам отказано.

— Кем отказано? — удивился Барсук.

— Мной отказано, — ответила Супермышь.

— Почему?

— Потому что вы … — она с явным трудом заставила себя это произнести, — лучший сыщик в окрестных лесах. Вы нужны мне в полиции. Только приведите себя в нормальную зверскую форму. На этом я с вами прощаюсь. Благодарю всю команду за бестолковую и тупую … то есть, вернее … — она сделала над собой очередное усилие, — за отлично проделанную работу. Мне нужно срочно лететь с докладом наверх.

— Кому же вы собираетесь там докладывать? — уточнил Барсук Старший.

— Царю зверей, кому же ещё. Теперь он старший по званию.

Супермышь протёрла краешком рукокрыла эхолокаторы в носу и во рту — они были покрыты слоем грязи и осевшего пепла, — постучала коготком по ушным рациям, с хрустом расправила крылья, скорчила гримасу, означавшую, вероятно, дружескую улыбку, и метнулась вперёд и вверх, прямо в алые языки пламени.

— Спалит крылья к сычам собачьим, — сказал Барсукот. — А мне потом тащить её на себе на этот её верх.

— Не спалит, — отозвался Барсук. — Увернётся.

Супермышь сменила траекторию в последний момент и, петляя в дыму, беззвучно унеслась прочь.

— Мне казалось, если я когда-нибудь вернусь в полицию, я буду ужасно счастлив, — сказал Барсукот. — И вот я снова Младший Барсук Полиции. А мне почему-то грустно. Почему так выходит, Старший?

— Потому что теперь всё будет иначе. Без Грифа Стервятника — кто знает, сколько времени ему понадобится на выздоровление? И без … — Барсук Старший на секунду умолк, отвернулся от Младших Барсуков Полиции и уставился на пламя, — и без Скворца. Никогда у нас больше не будет чудесной маленькой птички, способной повторить любой звук.

— Ты что, плачешь, папа? — удивлённо спросила Барбара.

— Конечно нет. Это просто дым.

— Интересно, какой он теперь, Скворчонок? — Барсукот запрокинул голову в небо.

— Он теперь не скворчонок. — Барсук Старший тоже посмотрел вверх.

— Он ведь с нами даже не попрощался …

Из-за чёрного облака дыма, из-за острых еловых пиков,

из-за робких, розоватых предрассветных мазков на горизонте, похожих на обронённые перья фламинго, вдруг послышалась весёлая трель полицейской сирены, которой так хорошо подражал Скворчонок.

— Он прощается с нами сейчас, — сказал Барсук Старший.

Вой сирены становился всё тише, а потом совсем смолк. Но они ещё долго стояли и смотрели на небо.