Вороная - Анна Рыжак

Нервно она достала из шифоньера старенький ридикюль и начала укладывать самые необходимые вещи. В первую очередь, взяла в руки то, что имело для нее особую ценность — плюшевого медвежонка — подарок бабушки Калерии. Он был уже старый, потертый и кое-где подшитый.

«Если бы мать знала, сколько он стоит на самом деле, она бы выкрала у меня именно его, а не музыкальную шкатулку с балериной», — подумала Зоя. Невзрачная игрушка никогда не интересовала мать, поэтому именно она и была выбрана хранителем несметных богатств. Она взяла Потапыча за лапу, посадила рядом с коричневой дорожной сумкой и начала укладывать серые платья и бесформенные темные кофты, которые до недавнего времени для нее покупала или шила мать. Зоя защелкнула медные застежки. К этому времени в доме все стихло.

Она приоткрыла дверь и прислушалась: мать одна смотрела телевизор в гостиной. Накинув на одну руку плащ и взяв в другую сумку, Зоя быстро спустилась на первый этаж.

— Я ухожу! — крикнула она на ходу.

— Как? Куда? Насовсем? — мать подскочила на диване. — Ты что бросишь меня? Кто будет за мной присматривать? Я бедная, немощная женщина! Практически при смерти! — в болезненном, уставшем голосе проскакивали слезливые нотки.

Зоя ухмыльнулась.

— Мама, со мной это больше не работает!

Лицо Исталины исказила злоба и ненависть. Она схватила нож со стола и кинулась на дочь.

— Я тебе сейчас отрежу палец или ухо! Или убью себя, если ты перешагнешь этот порог.

Жители из соседних комнат, любопытствуя, выглянули на звуки ссоры.

— Ты очень трусливая и не сделаешь этого, ты слишком любишь себя, — не моргнув глазом, заявила ей на это Зоя и вышла из дома, оставив концлагерь материнской любви за спиной.

Мать бросила нож и побежала за ней. Она встала возле дома и кричала вслед:

— Матери у тебя больше нет! И дома тоже нет! И на свадьбу меня не зови. И внуки мне не нужны! Ты еще пожалеешь и наплачешься!

Зоя шла по улице с ридикюлем и все думала — какое страшное чудовище живет в душе ее матери. Она всегда была такой и никогда не изменится. Это только Зоя всегда чего-то ждала, думала, что если будет хорошей, то мать ее наконец-то полюбит, станет мягче и добрее. Нет. Надо принять то, что все останется неизменным, прекратить попытки что-то исправить и как-то жить с этим дальше.

***

Небосклон горел алым, оранжевым и желтым цветом, будто огромный костер на горизонте. Лучи заходящего солнца окрашивали Иртыш и нижний город в розовые и красные оттенки. Зоя сидела у стен древнего храма и задумчиво смотрела на изгибы могучей реки.

Она вытирала теплые слезы, что текли по щекам. Зоя оплакивала свое детство и прощалась с ним. Ей было жаль и себя, и мать. Она любила ее и ненавидела, и это противоречие не давало свободно дышать и жить. Так хотелось, чтобы отношения были такими же как у всех, она старалась быть и послушной, и мягкой, и доброй. Но мать все равно была недовольна. Зоя не находила ответа — почему? Она чувствовала, что будто привязана к матери невидимыми нитями и не может просто так их оборвать и выпутаться из этой сети. Нет, она не бросила маму. Зоя поняла, что родители и взрослые дети должны жить каждый на своей территории, но при этом помогать друг другу.

В травах слышался легкий шелест ветра. Вдалеке сердито гудели баржи и корабли, идущие в навигацию на север. Зоя уже успокоилась, решила сделать зарисовку платья: пока смотрела на яркий закат, к ней пришла новая идея. Когда она была расстроена, задумки сыпались как из рога изобилия. Посмотрела в ридикюль — ах, забыла папку с рисунками! Придется за ней вернуться, когда эмоции улягутся. Зоя нашла взглядом родной дом. Отсюда, с холма, он выглядел крошечным, как игрушечка. Почти во всех окнах горел свет.

«Что про нас подумали соседи? Как неловко получилось! Все потому, что я невыдержанная и вспыльчивая», — Зоя понурила голову. — «Как теперь им в глаза смотреть? Они, наверное, считают меня слетевшей с катушек!»

В животе заурчало. Она снова взглянула в свой ридикюль и вздохнула: из еды ничего не взяла и так и не села за ужин, на который так торопилась. Еще некоторое время Зоя смотрела, как под ногами сновали муравьи, а потом поднялась с земли, отряхнула прилипшие к подолу травинки. Пересекла территорию Кремля и пошла к автобусной остановке. Хотелось успеть на последний рейс. И успела. Поехала на другой конец города.

«Я тоже добровольная изгнанница из родного дома как баронесса Софья Буксгевден», — думала Зоя, глядя на пустые городские улицы. — «Судя по всему, она была очень смелая, раз отправилась в Сибирь за Императорской Семьей. Интересно, что с ней стало? Как сложилась ее судьба? Может быть, заполучив ее украшения, я стала как и она — сильная духом? Поэтому мне удалось сегодня высвободиться от цепких объятий матери?»

Автобус добрался до конечной. Зоя вышла и отправилась к серому многоэтажному дому. Поднялась на седьмой этаж, тихо постучала в дверь. Ей открыли.

Глава 21. Ни шагу назад

Тобольск, 1984

Проснувшись утром, Зоя сначала не поняла, где находится. Ее разбудил аромат кофе. Кто-то уже хозяйничал на кухне и вовсю громыхал чашками. Она приподнялась на локте, скрипнув пружинами дивана.

— Вот соня, — Таня выглянула из-за шкафа, что делил ее комнатку пополам. — Вставай, через полчаса надо выходить, иначе опоздаем к началу рабочего дня.

— Прости, что пришлось тебя потеснить, — Зоя потерла сонные глаза. — И спасибо за пижаму!

— Спасибо коменданту общежития, что позволил тебе остаться, — поправила ее подруга.

Зоя встала с дивана, сделала четыре шага и плюхнулась рядом с ней за крошечный столик в крошечной кухне, продолжая растирать лицо ладонями.

— Зная Исталину Васильевну, удивляюсь твоей выдержке. Я бы давно от нее сбежала! — она коротко хохотнула, а потом добавила. — Ты решила больше не общаться с ней?

— Буду помогать деньгами и заглядывать иногда, — Зоя уныло окинула взглядом стол, на котором уже стояла тарелка с бутербродами. — Жить мы должны раздельно. Люблю ее, конечно, но… если бы я осталась в том доме и дальше, она поглотила бы меня. Чувствую, как рядом с ней лишаюсь жизненных сил. Вчера вечером думала, что буду наконец-то счастлива, когда уйду. Но сейчас вместо этого в душе смешиваются противоречивые чувства — жалость к себе, любовь и ненависть к ней, непонимание происходящего, правильно ли я поступила. Хотя дышать стало