Казак в океане - Юрий Волошин

– Ката, ты здесь пользуешься большим успехом в мужском обществе, – улыбнулся Лука как-то после одного из вечеров в доме богатого коммерсанта. – Я полагаю, что тебе будет нелегко отбиваться от домогательств, милая. Будь поосторожнее. Я это говорю для того, чтобы ты не совершила опрометчивого поступка, дорогая.

– Что ты хочешь этим сказать, Люк? – строго глянула она ему в глаза.

– Ничего особенного, Ката! Просто я знаю, какой ты можешь быть резкой с мужчинами в вопросе знакомств и общения.

– И что же? Пусть не пристают!

– Здесь не принято такое отношение, милая, – пытался убедить Лука Кату. – Не на все надо обращать внимание, любимая моя. Многие мужчины просто рады побыть с красивой женщиной и поговорить, подать скромные знаки внимания. И больше ничего.

– Но они лезут целовать мне руку, Люк!

– Мужчина так показывает свое почтение и уважение к даме, Ката. Таков обычай! И с этим ничего не поделаешь. Надо принимать это как должное.

– Мне трудно это понять и принять, Люк! Я теряюсь в этом мире. Мне в нем неудобно, иногда даже страшно.

– Я понимаю тебя, Ката! Но должен с удовольствием заметить тебе, что этого ты не показываешь, если не считать излишней холодности, исходящей от тебя.

– А что я должна делать? Притворяться, что мне все это приятно?

– Мы все немного притворяемся в этом обществе, Ката. Так уж заведено в нем. У более простых людей иначе, но мы уже вышли из такой простоты. Деньги сделали нас иными, и мы должны принимать правила игры. Иначе нас не примут, и придется опять искать пристанища. Мы можем остаться в одиночестве, что совсем не в наших интересах. Постарайся понять это.

Лука видел, что Ката сильно озабочена. Она никак не могла примириться с условностями французского общества, и это ее угнетало.

Лука решил, что в отношениях с Катуари ему лучше придерживаться несколько шутливого поведения и не очень серьезного восприятия действительности.

И все же он видел, что она с трудом принимает здешнее отношение к ней в частности и к жизни людей в целом. Лишь надежда на то, что время исправит ее миропонимание, немного успокаивала Луку.

А тут еще появился изрядный ловелас из метрополии по имени Огюст де Лабрус. Он был красивым мужчиной, и женское общество тут же окрестило его сердцеедом и любителем поволочиться за какими угодно юбками.

Этот Огюст тут же обратил внимание на Катуари и стал выписывать круги, рассыпая комплементы и постоянно бросая горячие взгляды в ее сторону.

Вначале Луку это забавляло. Но поведение Катуари по отношению к этому дамскому угоднику становилось все агрессивнее, и это всерьез обеспокоило его.

– Этот господин мне просто отвратителен, Люк! – вскричала она после очередного увеселительного вечера. – Он пристает ко мне на каждом шагу! Я едва сдерживаю себя! Сделай что-нибудь, Люк!

– Хорошо, Ката, – посерьезнев, ответил Лука. – Я поговорю с ним при первой же встрече. Обещаю.

– Он просто нахал! Думает, что если многие женщины без ума от него, то и я не устою! Он жестоко ошибается, Люк!

– Успокойся, моя прелесть! Я все улажу!

– И ты туда же, Люк, со своими словечками!

Она немного надулась, поняла, что переборщила с Люком, но признать этого не пожелала. А Лука усмехнулся ей вслед, приметив, что она все же постепенно изменяется, и можно будет надеяться, что со временем индианка смирится и примет европейские условия игры.

Случай представился уже через два дня. Огюст с распростертыми руками и радостной улыбкой приветствовал Катуари и Луку на побережье, где некоторые горожане постоянно прогуливались.

– Позвольте приветствовать вас, месье, и вас, мадам! – наклонился он к руке Катуари для поцелуя.

– Месье де Лабрус, – сказал Лука весьма серьезно. – Прошу не докучать моей жене своим вниманием. Она воспитана в строгих моральных правилах. Ей ваше обхождение неприятно. Прощу оставить ее, месье.

– Господин Люк, сударь! Я только хотел изъявить свое почтение вашей супруге! Разве это так уж неприлично?

– Не заставляйте меня повторять, сударь, – довольно резко ответил Лука.

– Простите, месье! Извините! Я удаляюсь. – И де Лабрус, гордо вскинув голову, отошел, покручивая трость.

– Ката, надеюсь, он больше не будет приставать к тебе со своими ухаживаниями. Ты довольна?

– Что-то мне подсказывает, что это не так, Люк, – с сомнением заметила Катуари. – Он не из тех, которые просто так сдаются и уходят в тень.

– Откуда у тебя такие суждения? – удивился Лука.

– Слышала разговоры женщин. Он не совсем честный человек, Люк. Так о нем говорят в городе.

– Вряд ли он теперь приблизится к тебе, Ката. Смелости не хватит.

Она не ответила на это, но в голове Луки тяжело заворочались совсем не радостные мысли. От их наплыва настроение испортилось. Он не стал выяснять причину этого, и они раньше обычного вернулись домой.

Вскоре этот случай вроде бы забылся, но Катуари при воспоминании о нем почему-то хмурилась и волновалась. Это сильно раздражало ее, заставляло выискивать обходные пути преодоления неприятного осадка.

Она возобновила занятия фехтованием, чему сильно удивился Лука.

– Что это тебе пришло в голову, Ката? К чему это тебе?

– Мне скучно без дела. Хочу чувствовать себя бодрой и сильной. Скоро об этом придется лишь мечтать. А пока я с удовольствием чувствую, как силы во мне растут, а сама я становлюсь спокойнее и увереннее, Люк.

– Что стрелять ты любишь – это я заметил, но фехтование! Мне рассказали, что ты и кинжалом владеешь не хуже опытного воина.

– Когда я жила в племени, то в походах участвовала не только в качестве поварихи, которая кормит воинов, но и сама сражалась очень часто. Ты ведь выхаживал меня после одного такого случая. Не хочу терять навыки и сноровку. Может пригодиться, – улыбнулась женщина лукаво.

Эта улыбка успокоила Луку. Он решил, что это лучше, чем безделье. Хозяйство у них было маленькое, и две служанки вполне справлялись с работами. Тем более что у Каты не было к домашним делам особого пристрастия.

Зато Лука заметил, что Катуари очень требовательна к служанкам и гоняет их за каждый пустяк. Хорошо еще, что не бьет.

– Зачем ты так, Ката? – пожурил он ее, когда она спокойно, но грозно и резко отчитала горничную за какую-то мелочь.

– Они должны добросовестно выполнять свою работу, Люк. И распускать их я не намерена.

– За такую ничтожную провинность и так жестоко выговорить? Это излишне.

– Зато в доме всегда будет порядок, Люк, – безапелляционно ответила она.

Лука неопределенно пожал плечами и не стал развивать эту тему дальше. Теперь он иногда брал с собой Катуари в поездку на участок, где заканчивалось строительство их дома. Они выезжали верхом на арендованных лошадях.