Рыцарь Грааля - Юлия Андреева

Вскоре со стороны замка послышались легкие шаги, и на тропинке появился оруженосец Видаля.

– Все чисто, их еще не было. Снег не тронут. Я же шел по кочкам, вроде получилось незаметно, – доложил он, гордый своей сообразительностью.

– Не тронут, хорошо, так и мы его трогать не будем. – Готфруа достал из седельного мешка серый холщовый узелок и вручил его Хьюго. – Вернешься в замок, пойдешь по своим следам, высыплешь половину этого в колодец.

Раскрыв рот, Хьюго уставился на протягиваемый ему рыцарем мешочек со снотворным.

– Но ты же сказал, что мы сперва напоим лошадей, а потом уже подсыплем зелье, – возмутился Пейре, которому уже надоело ночевать на земле.

– Когда я это говорил, еще не было снега. Зайди мы сейчас туда – за версту видно будет. Так что пусть твой оруженосец делает дело, а мы ему за это лишнюю долю от добытого положим. А не захочет идти он, пойдет кто-нибудь другой.

По лицу Хьюго было заметно, что решение Готфруа ему понравилось. Он с готовностью выхватил мешочек и, не дожидаясь протеста своего господина, вернулся в заброшенный замок.

Расчет Готфруа оказался правильным, ожидаемый еще вчера отряд Черного Рыцаря точно так же застрял в пути из-за внезапно выпавшего снега и теперь приближался к назначенному месту встречи. Так что займи они с Пейре замок первыми, кто знает, не стал бы он их последним пристанищем.

Сознавшийся под пытками управляющий Рассиньяка назвал только назначенный день и место, ничего не упомянув о знаках, которые, возможно, должны были подать о себе конвоирующие рабов воины. Например, поднять над замком знамя. А ведь не обнаружь такого знака на замке Черный Рыцарь, и отряд мог погибнуть от выпущенных из засады стрел, или замок просто и незамысловато сожгли бы со всеми людьми.

Двенадцатый век не любил компромиссов, и многие жили по принципу: бей, пока не убили тебя. Руби, и даже если на твоем пути окажется Господь Бог – все равно не останавливайся.

К концу дня отряд Черного Рыцаря подошел к замку. Из своего укрытия Пейре и Готфри наблюдали, как сначала по узкой лестнице осторожно взобрался один постоянно озирающийся и пригибающийся чуть ли не до самой земли разведчик. Затем подтянулись и остальные. Хьюго не соврал – его следы не были замечены, и вскоре скалу и прильнувший к ней замок облепили люди. С удовольствием воины Видаля обсуждали количество лошадей и тюков, привезенных с собой разбойниками, – это уже больше походило на поживу, нежели мифическая доля от выкупа Черного Рыцаря, а значит, согревало кровь, заставляя забыть о лишениях, холодной кольчуге, которая хоть и была одета на войлочную одежду, а все же словно источала холод.

Разбойники поднимались и спускались по лестнице, ведя себя так, словно были здесь хозяевами.

Темнело, на лестнице и стене замка появились огни факелов. Должно быть, поставили стражу. Готфруа выжидал, кусая грязный ноготь. На самом деле, он плохо разбирался в воинских делах, но этого нельзя было показывать ни восприимчивому Пейре, ни сопровождавшим их воинам, поэтому он ждал, молясь своим святым, чтобы те послали ему какой-нибудь знак.

Когда стало совсем темно, он выслал вперед разведчиков, скомандовав остальным готовиться к бою. Разведчиков не было довольно-таки долго, потом с замковой лестницы замахали факелом. Готфруа и Пейре переглянулись – они не просили подавать знак, признаться, они попросту забыли об этом. А значит, сигналивший мог оказаться врагом. Скрепя сердце, Готфруа отправил уже отличившегося в прошлой разведке Хьюго, наказав ему в этот раз выпустить в небо горящую стрелу, как сигнал наступления.

Стрела действительно взмыла спустя некоторое время, которое отряду показалось вечностью. Не таясь и без команды воины ринулись на штурм замка и были остановлены своими же разведчиками, которые с деланной ленью отдыхали, привалившись к чудом уцелевшим перилам лестницы.

– Ваш план сработал, сэр Готфруа! – доложил улыбающийся во весь рот Хьюго. – Они спят.

Спали действительно все или почти что все. Несколько стражников с перерезанными глотками выглядели тоже не очень бодро. Но больше жертв не было. Пейре и Готфруа переглянулись и счастливые такими обстоятельствами дела, чуть ли не бегом ворвались в замок.

Дверь была не заперта, возможно, ее не успели закрыть уснувшие на ходу люди или посланные отрядом разведчики поспешили заполучить свою часть добычи, – это осталось невыясненным.

– О, святой Денис! И… Тулузская Нана! Благодарю тебя! – прошептал Готфруа, молитвенно складывая руки.

– Ты знаешь Нану? – не поверил Пейре.

– Это ее зелье, – Готфруа обнажил меч и вошел в залитую неровным колышущимся на ветру светом прикрепленных к стенам факелов залу. – Нана сказала – это не обычное зелье, после него люди не то чтобы спят, они все чувствуют и, возможно, даже слышат, только сделать ничего не могут. Зелье сковывает их по рукам и ногам, как невидимые кандалы. Так что постарайся не болтать лишнего – бог знает, куда в конечном итоге мы определим этих.

Пейре обвел взглядом небольшой зал, где в причудливых позах лежали и сидели люди. Глаза многих были открыты, но зрачки уставились в одну точку.

– Как долго будет действовать это зелье? – шепотом спросил Пейре, в свою очередь обнажая меч. Вслед за командирами в сонный зал входили остальные воины, многие из них посмеивались, обмениваясь репликами относительно увиденного.

– Нана сказала, что на каждого зелье действует по-своему, но не более шести часов, так что у нас еще уйма времени. И дала противоядие, на случай если не ровен час кто-нибудь из наших отравится, – говоря это, Готфруа перехватил руку Хьюго, который пытался сунуть в рот кусок соленого мяса из миски со стола. – Не думай, что я стану тратить волшебное зелье на тебя, приятель, или на кого-нибудь из баранов, которых я имел глупость привести с собой.

В подтверждение слов друга Пейре отвесил оруженосцу оплеуху и тот обиженно уселся на скамье, ворча, что уж лучше нажраться из сумок разбойников и запить затем местной водичкой, а потом спать, как небесный праведник, чем вместо благодарности получать одни щелчки да затрещины.

И тут внимание Пейре привлек лежавший на полу рыцарь, который словно и не был парализован зельем.

Его глаза казались не только живыми, а даже мечущими злобные молнии, а кожа лица только что не лопалась от натуги, так тот пытался напрягать мышцы, Видаль кивнул двум своим воинам следовать за ним и сам первым подошел к странному рыцарю. Не было никаких сомнений – перед ними был сам мессен Черный Рыцарь. Его темные блестящие глаза смотрели в глаза трубадуру, словно испытывая на прочность его волю.

С минуту длился поединок взглядов, наконец Пейре сумел отвести глаза от лица своего врага и попросил воинов посадить Черного Рыцаря на скамью. Ему не нравилось возвышаться над поверженным противником, словно утверждая таким образом свое превосходство. Остальные воины было обступили Видаля и его пленника, но Готфруа разогнал их, найдя дело каждому Видаль протянул к Готфруа руку и тот нехотя положил на нее противоядие – крошечный глиняный горшочек, накрытый сверху перетянутым бечевкой куском кожи. Склонившись к самому уху Черного Рыцаря и прижимая острие к его горлу, Пейре показал на снадобье.