Сокровища царя Камбиза - Деннис Уитли

Я пытался убедить ее, что нас с Сильвией не связывает ничего, выходящего за пределы обычной дружбы. Но она продолжала бушевать, не давая мне вставить ни слова и заявляя, что если я предпочту ей эту хладнокровную, плоскогрудую верзилу, она не вынесет подобного унижения и скорее убьет Сильвию и себя, чем уступит меня ей.

И тогда я поступил единственно возможным образом: закатил ей пощечину.

На мгновение глаза Уны расширились, словно она собиралась упасть в обморок, а затем разразилась безудержными рыданиями. Я обнял ее и принялся целовать. В силу странностей женского ума пощечина не только привела ее в чувство, но, казалось, убедила в силе моей любви к ней.

За обедом она вновь выглядела веселой и счастливой и предложила завтра отправиться на экскурсию через реку.

Наутро прихватив с собой корзину с продуктами, мы сели в моторную лодку и пересекли Нил. На другой стороне нас ждал шофер Уны, переправившийся на пароме вместе с машиной — прекрасным, серебристого цвета «роллс-ройсом», и мы поехали к скалистой гряде, тянущейся вдоль границы пустыни, где расположены многочисленные гробницы и храмы.

Наиболее интересный из них — чудесный храм Дейр-эль-Бахри, вырубленный прямо в скале тремя огромными террасами. Он был построен Хатшепсут, величайшей из цариц Египта, своего рода королевой Елизаветой древности. Она жила во времена XVIII династии и вышла замуж за Тутмоса II, оказавшегося безвольным правителем и вскоре отдавшим в ее руки всю реальную власть. В дальнейшем ей удалось свергнуть с престола своего слабохарактерного супруга и объявить себя божественно-избранной наследницей его умершего отца — Тутмоса I. Однако влиятельные жрецы провозгласили ее сводного брата — или быть может, пасынка — Тутмосом III, и эта решительная дама вышла за него замуж тем самым избавившись от возможного соперничества.

Тутмос III был в весьма юном возрасте и совсем не хотел находиться под каблуком своей властной и немолодой жены. Поэтому он покинул ее и присоединился к находящемуся в изгнании Тутмосу II. Но затем Тутмос II умер, а Тутмос III счел за лучшее вернуться в Египет и отказаться от борьбы. Некоторое время они правили вместе, хотя даже в возрасте сорока лет Тутмос III оставался на заднем плане, а его супруга безмятежно царствовала, сосредоточив в своих руках неограниченную власть.

Самое удивительное, что Тутмос III впоследствии оказался величайшим фараоном в истории Египта. Когда ему было сорок с небольшим, произошло восстание в Сирии, находившейся тогда под властью Египта, и царица позволила ему возглавить армию, посланную для усмирения мятежников. Кампания прошла успешно, и, пока он воевал в Сирии, Хатшепсут умерла. Освободившись, наконец, от помочей своей состарившейся жены — мачехи — сводной сестры, он стал верховным правителем и царствовал еще семнадцать лет, сражался в пятнадцати войнах и раздвинул границы Египетской империи от третьего порога Нила до берегов Евфрата.

Ненависть этого великого завоевателя к своей супруге, в течение двадцати лет державшей его в бездействии, была столь велика, что после ее смерти он искалечил большинство построенных ею памятников.

Но все его усилия стереть память о великой царице оказались тщетны — о ней постоянно напоминают возведенные ею храмы, и самый прекрасный из них — в Дейр-эль-Бахри.

Мы с Уной все утро бродили по храму и его окрестностям, а затем поехали в гостиницу Кука, расположенную всего в четверти мили от храма, съели захваченный из отеля ланч и с удовольствием выпили превосходного кофе.

Потом решили вечером отправиться в Долину Знати, в определенном смысле даже более интересную, чем Долина Царей. Гробницы там гораздо меньше царских, зато темы рисунков значительно разнообразнее. Они не ограничиваются традиционными изображениями умершего фараона в окружении богов, а показывают многочисленные бытовые и семейные сценки из жизни египтян: как они жили здесь, на земле, и как надеялись жить на небе после смерти.

Многие рисунки выглядят столь ярко и свежо, словно выполнены не три тысячи лет назад, а лишь вчера, и египтяне представлены на них так живо, что покров времени приподнимается, и они предстают перед нами добрыми, культурными людьми, во многих отношениях похожими на нас. Вот, например, знатный египтянин, удящий рыбу с лодки, его жена распаковывает корзинку с провизией, а маленькая дочка обвила руками ногу отца, опасаясь, как бы он не упал за борт; вот надсмотрщик на поле, вставший на колени и вытаскивающий занозу из голой ступни девушки-рабыни; вот слепой арфист, игравший для семьи египтянина и теперь наслаждающийся кушаньем.

Одна гробница, — Сенуфера, смотрителя царских садов, — производит особое впечатление. Ее потолок не отшлифован, а оставлен шероховатым и разрисован зелеными листьями с фиолетовыми гроздьями винограда, и при мерцающем свете свечей создается фантастическая иллюзия пребывания в обширном винограднике, плоды которого созрели для сбора. И в каждой гробнице, на дальней стене погребальной камеры изображены муж и жена, и их руки нежно обвивают талии друг друга.

Целый день под палящим солнцем мы карабкались по склонам крутых холмов, в которых вырублены гробницы, спускались по узким и пыльным проходам в кромешную тьму погребальных камер и к пяти часам вечера почувствовали, что совершенно выбились из сил и пора возвращаться в отель.

За обедом к нам подошел Гарри и предложил всем вместе собраться в баре. Мы с Уной, естественно, согласились, и через некоторое время вся компания как ни в чем не бывало попивала кофе и смеялась. Я танцевал по очереди со всеми тремя девушками. Сильвия была в отличном настроении, хотя ее веселье мне показалось несколько натянутым. Она постоянно подначивала меня насчет моего успеха у Уны, и мы много смеялись, скользя по полу площадки для танцев.

Именно это, я думаю, больше всего не понравилось Уне. К том у же танцевала она из рук вон плохо, а Сильвия, несмотря на свой рост, — божественно. И, когда оркестр вновь заиграл любимую мелодию Сильвии, она вновь предложила мне потанцевать.

Уна поспешно поднялась и угрюмо заявила, что устала и собирается спать. Элементарная вежливость не позволяла мне отказать Сильвии, и я пожелал Уне спокойной ночи и повел, Сильвию в сторону оркестра.

После этого инцидента настроение Сильвии резко изменилось, и она раз досад ованно заявила мне:

— Идиотка! Что, по ее мнению, я намерена сделать? Съесть вас? Она сама наверняка привыкла отбивать мужчин и считает, что это свойственно всем.

— Ну-ну! — рассмеялся я. — Подождите немного. Хотя она по-европейски образованна, но часто мыслит совершенно примитивно, и, не будь вы столь хороши собой, она, я думаю, не ревновала бы.

— Благодарю за комплимент, но я не более привлекательна, чем три или четыре другие девушки, что находятся в этом зале. Если ваша маленькая египтяночка хочет встречаться с приличными людьми, ей следует научиться соответствующим образом вести себя.

— Со временем она научится, — пожал я плечами, — но, думаю, куда больше ее задело то, что она скверно танцует, тогда как ваше умение выше всяких похвал.