Заххок - Владимир Медведев

Шестнадцать тридцать четыре. Вывожу Рембо на край площади.

Площадь – небольшая продолговатая терраса на окраине кишлака. С северо-восточной, длинной стороны – крутой обрыв к реке. С юго-запада – отвесный горный склон. Почти вертикальная стена. У подножия стены – мечеть из грубого камня.

Троим бойцам приказываю:

– Вы – туда.

То есть к северной стене мечети, где кучкуется охрана Зухура, десять человек. Охранять пока не от кого. Зухур таскает «гвардейцев» с собой ради престижа.

Торможу Рембо:

– Стоять!

Гургу:

– Останешься с ним.

Перед началом митинга поставлю обоих перед строем и прикажу Гургу расстрелять Рембо. За нарушение приказа. Пусть выбирает: или кончает мутить воду, или – пуля… Пора кончать с бардаком в отряде, блатной контингент наглеет с каждым днём. Не факт, но Гург, возможно, откажется. Корчить из себя пахана не позволю. Охотников уложить его заодно с Рембо – немало. Если прогнётся и расстреляет, его авторитету среди духов конец. Даст малый повод, ликвидирую. Без Гурга душманы притихнут, как зайчики.

Зухур стоит у северо-восточного угла мечети. Красуется при полном параде: в камуфляже и со змеёй. Позади – амбалы-телохранители, Гафур и Занбур. У стенки жмутся местные власти: раис и какой-то старик. Гадо, младший Зухуров братец, – как всегда, в стороне. Слева. Демонстрирует независимость.

Подхожу к Зухуру, информирую:

– Соберётся народ – расстреляю. Вон того, в бронежилетке.

Он, недовольно:

– Этого?! Не надо. Зачем? Солдат мало. Зачем людей тратить?

Объясняю:

– Нарушил приказ. Убил двоих местных.

Он, важно:

– Не спеши, Даврон. Разобраться надо.

Зовёт Рембо:

– Иди сюда!

Рембо подходит по-блатному развязно.

– Что такое? – спрашивает Зухур. – Что натворил?

Рембо усмехается нагло:

– Ничего не натворил. Всё нормально. Пусть Даврон скажет. Он в том дворе был…

Разворачиваюсь, засаживаю ему в рыло. Вопит:

– За что?!

– За всё. Это аванс. Распишись. А пулю получишь… – сверяюсь с часами, – ровно через двадцать минут. В шестнадцать пятьдесят шесть.

Рембо:

– Почему через двадцать?! Почему пулю?! Я в тот двор просто так зашёл. Зухур, скажи ему, да…

Зухур, важно:

– Зачем в людей стрелял? Если дехкан убивать, кто работать будет?

– Кого я убил?! Не убивал я!

– Даврон сказал, ты двоих застрелил.

– Они первыми напали. Что делать?! Ждать, пока меня кончат? Ребят спроси. Все знают, как было…

Зухур задумывается. Я не вмешиваюсь. Хочет в судью играть, пусть поиграет. В любом случае, Рембо – не жилец.

– Ладно, на первый раз прощаю, – решает Зухур. – Иди. Провинишься – больше не прощу.

Рембо отходит. По направлению к мечети. Я ему вслед:

– Не туда! Стой с Гургом, в стороне.

– Понимаешь, – говорит Зухур, – это политика. Расстреляем его – наши люди обидятся…

– Хочешь сказать, твои люди…

– Почему так говоришь? Никаких «твоих» – «моих» нет. Все одинаковые.

Врёт, как обычно. Сам уламывал меня взять в отряд его личную «гвардию». Я промолчал, что Сангак о том же просил. Позже обнаружилось, что половина его гвардейцев – блатные. Мне плевать, кто они. Но соблюдать дисциплину заставлю. Говорю спокойно, без нажима:

– Твои дела – это твои дела. Но в командование отрядом не лезь. За меня не решай. Будет, как я сказал…

Он вскидывается:

– В этом ущелье я хозяин.

Соглашаюсь:

– Хорошо, бери командование на себя. И следи, чтоб твои басмачи друг друга не сожрали. И тебя заодно…

Он, недоверчиво:

– А ты?