Королевская посланница - Лариса Шкатула

Опять он намекает на уроки Фуше! Уж не ревнует ли он её к этому французу?

– Ах да, ваше сиятельство, я совсем забыл сообщить вам о некоей встрече во время наших с Себастьяном поисков…

– Поисков? Что же вы, интересно, искали?

– Не что, а кого! Конечно же, вас, Софья Николаевна, к чему это кокетство? Вы отнесли нас с бароном к разряду вовсе уж ничтожных людишек. Уверяю вас, барон де Кастр вовсе не так прост, каким может показаться на первый взгляд! И уж во всяком случае, вопросы чести ему не чужды.

– То же можно сказать и о вас, не так ли? – как бы докончила за него Соня.

Так они и препирались в тот вечер. И ни о чем не договорились – им мешало обоюдное раздражение. Или чувство совсем другого рода?

В тот же вечер княжна увиделась и с Себастьяном. А вот к нему отчего-то Соня отнеслась без всякого раздражения. Наверное, потому, что первым делом он стал горячо извиняться перед нею, чуть ли не бить себя в грудь и даже заявил:

– Если вы, мадемуазель Софи, меня не простите, я заберусь на крышу этого дворца и спрыгну вниз, раз вы считаете, что свою вину перед вами я могу смыть лишь своей кровью.

Экспансивный француз рассмешил её, и Соня милостиво даровала ему прощение. Зато дальнейший разговор с бароном весьма ее удивил.

– Говорят, её величество королева очень вам доверяет.

– Почему вы меня об этом спрашиваете? – ответила она вопросом на вопрос – в голосе Себастьяна де Кастр прозвучали какие-то странные нотки.

– Говорят, настолько доверяет, что собирается отправить вас с тайной миссией к себе на родину, – продолжал настаивать он.

– Если вы все знаете, зачем спрашиваете? – нарочито подивилась Соня. – Неужели для вас это так важно?

Собственно, насчет важности она спросила просто так, но нечаянно угодила в точку.

– Жизненно важно! Поверьте, я хочу уберечь вас, Софи, от возможных неприятностей, – проговорил он, представая перед нею совсем другим человеком, нежели тот барон, который разыскивал свою сестру и выглядел растерянным и нерешительным, без этой твердости и напора в голосе.

– Что ж тут может быть опасного – отвезти письмо королевы её брату! – сказала Соня и прикусила язык – нет никакой необходимости говорить о деле, которое поручает ей Мария-Антуанетта.

И вообще, почему об этом уже знают? Королева не делает из своего поручения секрета? Тогда почему невинное на первый взгляд поручение вызывает такой интерес?

– Сейчас опасно всё, что исходит от королевы, – не согласился с её утверждением барон, и Соня не поняла его волнения.

Скорее всего, это зависть. Королева доверяет свой секрет не французу, а какой-то неизвестной прежде иностранке.

– Поверьте, – горячо продолжал уговаривать её Себастьян, – дни Людовика сочтены. Так стоит ли вам рисковать жизнью ради чужих вам правителей? Во Франции есть люди, которые объединяются в сообщества и организуют заговоры против королевской власти…

Вот, значит, как: она рискует жизнью? Единственно, в чём Себастьян прав, как, впрочем, и Тредиаковский, – Софья совершенно не знает, что на самом деле происходит во Франции.

Соня спросила у барона:

– А кого бы вы хотели видеть на троне вместо Людовика?

– На троне – никого! – твердо ответил он. – Народ сам выберет себе правителей. Я мечтаю о Французской республике. Никакой монархии, только демократия!

Каковы, однако, разговоры посреди королевского бала! Слышала бы их Иоланда де Полиньяк!

Вообще же оба молодых человека её совсем запутали. Что Григорий с его вопросами, что де Кастр со своими предостережениями и разговорами… Он же прямо говорил о свержении монархии, вечной и угодной богу. По крайней мере, так всегда считала Соня… Интересно, знает ли Савари о том, что их поездка может быть опасной? Но нет, он ведёт себя спокойно. Вон, кажется, даже дремлет. Всё, хватит! Соня больше ни о чём таком не хочет думать. Эдак своими мыслями недолго и беду накликать… И, выезжая из Версаля, она постаралась забыть всё, о чём говорил ей де Кастр. Но легко сказать – забудь!

Начнем сначала. Ничего не может случиться в обычной поездке обычной женщины, которая едет в обычной, ничем не примечательной карете. Тогда почему она никак не может избавиться от дурного предчувствия? Предчувствия… Опять предчувствия! Тревожно ей, видите ли! Понятное дело, едет далеко, в одной карете с чужим человеком, а в глубине души продолжает копошиться червяк сомнений: зачем всё-таки письмо Марии-Антуанетты отправили именно с ней?