Нагна - Евгений Александрович Жиляев

В дверь тихо постучали, Андрей не сразу услышал, и стук повторился.

– Да, кто там? – еще не до конца проснувшись, спросил Андрей.

– Это я, Зарина! Князь просил вас разбудить и начать собираться в дорогу.

– Хорошо, Зарина, передай князю, что я скоро буду готов и спущусь.

Андрей услышал ее шаги, удаляющиеся от двери к лестнице. Встал, умылся, оделся, и после завершения утреннего туалета спустился вниз.

Князь Брко сидел за столом, рядом с ним сидел молодой воин Ольбег, знакомый Андрею по вчерашним приказаниям воеводы, и еще один, который был не известен.

– Доброе утро, Андрей! – поприветствовал его князь, он был сосредоточен и погружен в себя, – Ольбега ты знаешь, а это – он указал на третьего спутника – мой телохранитель Волх. Садись, поешь, и тронемся в путь.

Оба воина кивнули головами в знак знакомства, Андрей тоже, и сел рядом с Волхом. Дальше ели в тишине, каждый был погружен в свои думы, чувствовалась их напряженность и озабоченность. Тяжелые мысли князя отражались на его лице, он хмурил брови и сжимал губы. За столом им прислуживала Зарина, которая очень обрадовалась, увидев Андрея, который один сидел счастливый от увиденного сна, от нового дня и не разделял угрюмость сидящих за столом людей, хотя понимал, что она не беспочвенна. После завтрака все встали, и Андрей сказал, что ему надо попрощаться с Журом, поблагодарить его за все, может быть, они больше не увидятся. Князь кивнул головой и попросил не мешкать, позвал Зарину, наказав ей проводить гостя к больному.

Жур лежал на кровати с закрытыми глазами, когда Андрей тихо вошел к нему, взглянув на «старика», не узнал в нем бодрого, сильного крепкого мужчину. Перед ним действительно лежал старик! Лицо осунулось, под глазами темные круги, а руки сразу выдавали настоящий возраст! Андрей сел у изголовья постели на табурет, что любезно подставила внимательная и заботливая Зарина. Больной почувствовал чье-то присутствие и с трудом повернул голову на подушке. На Андрея взглянули потухшие, уставшие глаза, но потом в них появилась осмысленность, и улыбка появилась на лице Жура, признав в сидевшем «хлопца», как любил он говорить.

– Андрейка, доставил же я всем хлопот – медленно выговаривая слова, начал Жур, – даже князя побеспокоил.

– Не думай об этом, поправляйся самое главное.

– Эх, хлопец, а ведь я думал, смертушка пришла за мной, как неожиданно увидел Миланушку свою, а она и говорит мне, что ждет меня и еще подождет, пока я буду жить, людям просила помогать больше. Хотел по обыкновению своему подойти руки ее поцеловать, да не смог этого сделать, стена невидимая не пустила. Так что поживу еще маленько – всю свою речь Жур произнес медленно с расстановками, часто вздыхая.

Андрей положил свою руку на руку больному.

– Попрощаться я пришел к тебе и сказать спасибо за гостеприимство, доброту, заботу и компанию твою – и, улыбнувшись, продолжил – за кобылу тоже не волнуйся, она в конюшне у князя, за ней хороший присмотр, заберешь, как поправишься и сможешь домой доехать.

– И тебе спасибо, Андрейка, ведь по твоей милости за мной такой уход. Понял я про тебя все, большой ты человек, и судьба по дару твоему предложит достойный путь, но ты откажешься от славы и власти, чтобы уйти в тишину, но до конца спрятаться ты не сумеешь. А теперь прощай, Андрей! – у Жура выступили слезы, он с трудом сдерживал их.

– Прощай, Жур, может, и свидимся еще – встал и пожал руки больного, – выздоравливай, неси людям добро!

Андрей вышел за дверь, когда по небритым щекам старика потекли слезы, а руки стали судорожно сжимать одеяло. После ухода Андрея, к Журу сразу вошел лекарь и дал успокоительных капель, после чего старик быстро заснул.

– Князь Андрей – вдруг услышал он тихий голосок Зарины.

– Я не князь, Зарина! С чего ты взяла? Не называй меня так! – удивился Андрей.

– Дедушка Жур сказал по секрету, что ты князь, но скрываешь. Я у него убиралась, когда он очнулся вчера – пояснила девушка – и еще сказал, что тебе многое подвластно, даже жизни людские!

– И что ты тогда от меня хочешь? – не узнал сам себя Андрей, свой голос, наполненный силой.

– У меня очень больна мама, и я хотела бы узнать, останется ли в ней дыхание жизни. Она очень добрая женщина!

Андрей стоял и смотрел на смирную девушку в длинном светлом простом платье, которая всем сердцем желала выздоровления своей матери. И вдруг он увидел лежащую женщину, уже умирающую, к которой стремительно приближался черный большой четырехугольник, похожий на дверной проем. Он расширялся и готов уже был поглотить свою жертву вместе с ее ложем, как огненный взгляд Андрея его остановил, заставив сжаться до маленьких размеров и юркнуть в противоположный угол и там совсем раствориться. Женщина задышала свободна, и на ее щеках появился румянец. Видение исчезло.

– Зарина, твоя мама будет жить! Ты найдешь ее поправляющейся, но она очень слаба и за ней нужен тщательный уход. Но в этом можно не сомневаться, ты обеспечишь ей нужные условия для выздоровления.

Зарина хотела броситься к ногам Андрея, но он остановил ее.

– Не надо! А ты выйдешь замуж скоро – и подмигнул – за хорошего человека! Прощай!

Андрей увидел и почувствовал, как девушка всем сердцем отблагодарила его и неслышно губами произнесла: спасибо, князь Андрей!

Он уже садился в карету, когда увидел в окно провожающую Зарину и в окнах других людей, махающих на прощание ему руками.

«Люди всегда ищут поддержки – думал про себя Андрей – и хорошо, если этот кто-то может ее оказать бескорыстно, из любви, и плохо, если вмешается темная сторона, порабощающая человека и тех, кто ждет от него помощи».

– Странный ты человек, Андрей – заговорил князь Брко, ехавший с ним в карете, и, не назвав его уменьшительно и покровительственно Андрейка, как в первый раз – где бы ты не появлялся, люди начинают верить в тебя. И даже я, много пожив, много повидав людей, живя рядом с князем Глебом, чувствую к тебе уважение и, что странно для меня самого, открыто тебе это говорю!

И для самого Андрея было непривычно слушать подобные речи от человека, наделенного властью, привыкшего брать на себя ответственность, от воли, хладнокровия, и правильных действий которого зависели жизни людей.